Бабкина рука, тонкая и сильная, словно смахнула с внучки горе и злость. Настя сильно сопела ей в плечо, но рыдать и кричать уже не хотелось.
– Давайте все сядем, – предложила Марина Тимофеевна. – Тонечка, ты заварила чай?
– Ба, дай свои часы!
Бабка положила перед Настей золотой браслет с медальоном. Солнце играло в камушках, зеленом и красных.
– Ба, открой, я забыла, как они открываются!
Бабка аккуратно подцепила ногтем замочек. Откинулась золотая крышка.
– У Светы были почти такие же часы, – заговорила Настя.
– Один в один, – поддакнул Аллилуев. – Она с ними не расставалась.
– Вот именно, – подхватила Настя. – И почти не снимала. Костюмеры на съемке подтвердили! Когда все-таки приходилось снимать, она часы отдавала им в руки, на сохранение.
– Какие костюмеры? – удивилась Джессика. – Не было там никаких костюмеров!
Аллилуев засмеялся.
– На всякой съемке, роза, обязательно и всегда бывают костюмеры!
– Света говорила, что боится свои часы потерять, потому что у нее в них вся жизнь! Вы поняли, да?! Да?!
Все смотрели на нее.
– Этот ваш Вася подарил ей свою драгоценность! Наверное, хотел обратно забрать, а она не отдавала! И он ее убил, столкнул с пожарной лестницы!
– Подожди, подожди, – сказал Герман. – Он тоже был в институте в тот день?
– Я не видела. Я его вообще не знаю! – Настя нетерпеливо постучала кулачком по столу. – Но у нее в часах точно было что-то страшно ценное, если она с ними не расставалась!
Она схватила со скатерти бабушкин браслет и стала рассматривать со всех сторон.
– Если вынуть отсюда часы, как раз можно положить, например, большой драгоценный камень! Или несколько, не очень крупных.
– Не, не сходится, – вдруг сказал Аллилуев.
– Почему? – воинственно спросила Настя.
– Потому что она сто лет назад тоже везде их таскала и говорила, что в них вся жизнь. На репетиции, на прогоны! Мы же вместе выходили в сцене «Вбегают факельщики и пейзанки»! Я помню.
– А может, Василий давно ей драгоценность подарил?
– Не, не может, – опять сказал Аллилуев.
– У них роман совсем недавно, месяца три. А часы у нее, сколько я ее знаю.
– Тогда что она там прятала?
– Да не знаю я. Может, и не прятала ничего, интересничала просто. Артистки, они такие…
– Дело в том, – начал Герман, – что ценная штучка, которая должна была оставаться в семье Василия, это не просто бриллиант или даже горсть бриллиантов! Это золотая фигурка богини Артемиды. Примерно вот такого размера, – он показал на ладони, какого именно. – Довольно тяжелая.
