Во ту Мангуста пришлось бы сложне…
— Ну, ты чего разлёгся, Пупс⁈ — долетел до нас крик от соседней группы морпехов, — давай вставай, либо дерись, либо танцуй.
— Не буду! — отвечал смутно знакомый голос.
— Н-на, — звук удара вышел смачным.
— Ай! — разнёсся над полигоном крик боли.
— Что⁈ — глумился кто-то, — папочка далеко, да⁈
— Отделение стоп! — скомандовал я и, поднявшись на ноги, повернулся в сторону соседей.
В вечерних сумерках разглядеть что-либо оказалось затруднительно. Только силуэты угадывались. Поэтому я прислушался.
— С-судари, п-по одному п-подходите! — сорвался кто-то на крик, и я узнал это заикание.
— Тур, это же…
— Ага, С-сударь, — нахмурился я, поворачиваясь к Анджею.
— Они там, что, Тимку лупцуют? — Феймахер вырвался вперёд из рядов бойцов.
— Пятнадцатая учебная рота, — хмыкнул Гадел.
— Второе отделение, — кивнул Гусар.
— Слышал, там токсичная обстановка, — нахмурился Чуватов.
— Да пофиг, — не выдержал Фея, — там Пивасика бьют, — он посмотрел на меня, — командир, можно?
— Нужно, — ощерился я, обводя бойцов взглядом, — за мной, заступимся за товарища.
Я развернулся и сделал шаг по направлению к соседям по полигону, но Анджей поймал меня за рукав куртки.
— Тур, ты лейтенант, а там из старших только мичман, — произнёс он, — давай ты в стороне постоишь, а?
— Хорошо, — кивнул я. Гвоздь прав, негоже подавать дурной пример. Рукоприкладство должно быть на равных званиях.
— За мной! — скомандовал Анджей и рванул в темноту.
Парни потянулись за ним.
— А ты чего стоишь? — Феймахер толкнул в спину младшего Герасимова, — в бой давай!
— Да я… — Герасим кинул на меня умоляющий взгляд, — нам же к Растеряшеву на…
— В атаку, солдат! — Хирш отвесил пендаля Герасиму и погнал его вперёд.
— Главное, силой не пользуйтесь! — крикнул я в догонку.
Эх, упустил я момент, не приглядывал за Тимом Пивоваровым в академии. Заметил, что он за время полёта крепко сдружился с Феймахером и Рифкатом, и забыл о нём. Да и времени у меня не хватало. Постоянно то орден, то обследования с тренировками.
Нда, нехорошо вышло. Всего пару раз его за всё время видел, и он ни слова не говорил, что конфликтует с кем-то.
С такими мыслями я дождался, когда из темноты донеслись звуки ударов и крики, и только тогда медленно пошёл в сторону схватки.
Стемнело быстро. Если, перед началом боя за Пивоварова я видел соседнее отделение морпехов. То сейчас, спустя пять минут, ничего не мог различить и в метре от себя.
Бросил взгляд назад. На улицу, по которой мы пришли.
