Внутри их встретил бритый раб, тут же склонившийся в низком поклоне."
"— К дуумвирам! — рявкнул Алексей, и раб, еще раз согнувшись до полу, быстро засеменил впереди.
Распугав свору жалобщиков и побирушек в приемной, Коршунов уверенно толкнул дверь в кабинет…
И ему тут же стало неудобно.
Внутри находился один из мэров города. И он работал. Алексей сразу вспомнил Генку. Тот тоже тонул в бумагах. И готов был пришибить любого, кто ему помешает. Чертова бюрократия…
Мэр Тира (судя по внешности — настоящий римлянин), пришибать Коршунова не стал.
Поднял голову, вздохнул, отложил очередной папирус, поднялся и вопросительно посмотрел на Коршунова. Судя по его лицу, он был готов к чему угодно. Вплоть до того, что сейчас ему представят императорский указ о том, что он — государственный преступник. Секретарь мэра тут же отступил в угол, в тень. Надо полагать, решил что и его не помилуют.
— Легат Первого Германского легиона Алексий Виктор Мильв! — представился Коршунов и салютовал.
— Тит Юний Патиенс, прокуратор. Сальве! — представился в свою очередь хозяин помещения. — Что ты принес мне, легат?
— Ничего, что могло бы тебя огорчить, — Алексей улыбнулся как можно доброжелательнее и положил на стол письмо от Черепанова. Вернее, от наместника провинции Сирия, где тот повелевал оказать его другу и первому помощнику как можно более теплый прием.
Тит Юний улыбнулся.
— Что ж, — сказал он, — ради друга такого справедливого и мудрого наместника, как Геннадий Павел, я готов на время оставить эти скучные документы.
Амфей, — прокуратор повернулся к секретарю. — Гони всех. Сегодня я никого принимать не буду. И пусть принесут вина мне и доблестному легату. А этим людям…
— Я прощу прощения, дорогой Тит Юний, — перебил его Коршунов. — Клянусь Бахусом, я непременно выпью с тобой вина, однако есть неотложное дело, которое я хочу решить немедленно. На моем судне вялятся на солнце две сотни пиратов, живых и дохлых. И что-то мне подсказывает: пока мы с тобой будем пить вино, дохлых пиратов станет больше.
Дуумвир нахмурился, потом снова улыбнулся: улыбка у него была приятная: политик как-никак.
— Думается мне, — произнес он, — для городской казны было бы полезней, если бы живых осталось поменьше, но почти всю нашу эскадру, двадцать шесть либурн, наш морской префект увел в Египет, откуда они вернутся не раньше июньских календ. Следовательно ты, легат, оказал нам немалую услугу.
