— Любой караван или одиночка без конвоя — наш. Хоть через Кипр идет, хоть вдоль берега. Но к тебе, Генка, у Рима претензий быть не может. Береговая линия от Тира до Антиохии чиста, как совесть весталки. Мы перехватываем суда только вдоль берега Киликии или на путях из Кипра и в Кипр. Наш адмирал очень старается, но он в принципе не может обеспечить прохождение всех судов. А когда подходит к делу творчески… Ну там засады, ловушки… Как-то так получается, что всё без толку. Мы же на разведке не экономим. У Скулди сейчас среди флотских осведомителей больше, чем у тебя — в городском совете.
Адмирал еще и продумать толком не успеет, а у нас уже доносик имеется. Так что дела у префекта кислые. И это еще, учти, мы пока напрямую в драку не лезем!
— Полагаешь, твои флибустьеры смогут топить боевые корабли? — скептически произнес Черепанов, который отлично помнил, как трудно им дался когда-то захват триремы на Черном море.
— А зачем нам корабли топить? — искренне удивился Коршунов. — Корабли нам и самим пригодятся!
— А тогда — как?
— Генка! Ты что? Здесь же — каботажное плавание.
Воду надо брать регулярно. Пищу тоже. Ночью без острой необходимости не плавают. А все базы, все места «дозаправки» мне известны. Так что для захвата мне пираты ни к чему. Возьму их своим «спецназом» тепленькими, на мелководье. Главное — операцию согласовать. Чтоб одним махом — побольше. Ты, Генка, только команду дай — и флот через пару суток станет твоим. Морячков новых подыскать — не вопрос. А уж морская пехота, клянусь, лучшая в империи будет.
Что, дашь команду?
— Пока повременим, — покачал головой Черепанов. — Наша задача на настоящий момент — не перекрыть кислород, а заставить противника подрастратить собственный стратегический резерв. Чтоб на тот момент, когда мы с тобой решим их прижать, в италийских житницах остались только солома да голодные мыши. Вот тогда мы и из императорской клики и из Сената сможем веревки вить. Потому что Римом владеет тот, кто владеет римским хлебом.
А нам с тобой спешить некуда. У нас над головой не капает и в животе не бурчит. Всё, брат! Ты как хочешь, а я — спать!
— Ага, спать… Делать мне больше нечего! — пробормотал Коршунов.
Но тоже отправился в спальню. За Настей. Этой ночью он намеревался сводить ее на шоу. Старина Евстафий, купчина, через которого Алексей реализовывал кое-какие незаконные трофеи, прикупил по случаю каких-то потрясающих египетских танцоров. И позвал друзей насладиться искусством.
