Лорд Вестон стоял на помосте с непроницаемым лицом, ни единый жест не выдавал его волнения, а взгляд транслировал стоящим внизу людям всю судьбоносность стоящего перед ними выбора. За отказ им придется платить тысячами чужих жизней, болью и ужасом набравшей оборотов войны, беспощадно шагающей по соседним землям. И я молила, чтобы находящиеся на площади мужчины оказались действительно таковыми, а не малодушными их подобиями.
– Прошу поднять ваши руки, – провозгласил наконец старейшина.
Кузнец чуть отодвинулся вправо, и я смогла увидеть, как мужчины Авари стояли со вскинутыми вверх кулаками с оттопыренными большими пальцами.
Единственным различием было то, что у кого-то эти пальцы были направлены вверх, а у кого-то – вниз. Я ничего не понимала, и это пугало. Очевидно, решение принято, но суть его так и оставалась для меня неизвестной. Радоваться или горевать – мне хотелось как можно скорее узнать, что из этого мне предстоит.
– Я благодарен каждому за его выбор, – заговорил старейшина.
– И помните, в нем нет правильного или неправильного. Сегодня мы вместе рассудили так, что жизнь племени кардинально изменится, но я вам скажу: вскоре она бы и так поменялась! Это неизбежно, так как нет в этом мире ничего постоянного. Мы придем на помощь чужакам. В конце концов, это наша обязанность – защищать жизни тех, кто в этом нуждается! – торжественно объявил глава. На этих словах я почувствовала, как железный кулак, сжимавший все это время сердце, по чуть-чуть ослабляет хватку.
– Слава небу! – шепнула я на грани слышимости и услышала, как Эдрик хмыкнул. Он обнял меня так, чтобы я могла расслабленно опереться на его бок. Оказывается, ноги к тому моменту держали меня с трудом, и я смогла по достоинству оценить жест друга.
– Но мы потребуем гарантий от пришедших! – под восхищенный гул толпы продолжил старик. – Мы не можем позволить себе верить вам на слово, – обратился он уже к лорду Вестону.
– В вашем распоряжении гарантийное письмо короля Альварика Третьего и Лунный глаз – тот самый, который позволил правителям семи Королевств одолеть вас, в качестве жеста нашей доброй воли.
– Ваши гарантии сильны, – нехотя признал старейшина, но что-то в выражении его круглого лица подсказало, что это еще не все. И предчувствие меня не обмануло: старик обратился одновременно и к нам, и к публике: – Но, думаю, будет справедливо попросить кого-нибудь из вас остаться погостить у нас в поселении.
