Но хотя из-за возраста и хронического ревматизма он оставил постоянную работу на ферме, все равно ходил туда помогать, если не подворачивалось ничего поинтереснее. Фермер, должно быть, его любил, потому что отдал приказ по первому требованию выдавать Вьюну полпинты всякий раз, когда он явится на ферму. Эти полпинты были спасением для домашнего бюджета Куини, ведь, несмотря на разнообразные интересы мужа, нередко выпадали дни, когда он должен был либо пойти трудиться, либо мучиться жаждой.
Это был маленький тонконогий старичок с галочьими глазками, носивший старое плисовое пальто, принадлежавшее когда-то егерю, потрепанный котелок с заткнутым за ленту павлиньим пером и красно-желтый шейный платок, завязанный под ухом. Шейный платок был пережитком тех дней, когда Вьюн возил на ярмарку корзины с орехами и, занимая свое место среди палаток и каруселей, кричал: «Орехи бассалони, большие как пони!», пока у него не пересыхало в горле. Тогда он отправлялся в ближайший трактир, где тратил всю выручку и бесплатно раздавал оставшийся товар.
Вследствие нехватки капитала этому предприятию вскоре пришел конец.
Для собственной выгоды Вьюн иногда прикидывался недоумком; но, как говорил отец Лоры и Эдмунда, там, где дело касалось его личных интересов, он был не дурак. Ради пинты пива старик всегда готов был паясничать на потеху публике; но дома делался угрюмым – это был один из тех людей, которые, как тогда говорили, «приходя домой, вешают скрипку на гвоздь».
Но в старости Куини крепко держала его в руках. Вьюн знал, что к субботнему вечеру обязан раздобыть хоть несколько шиллингов, иначе, когда наступит время воскресного обеда, Куини расстелет на столе скатерть и им придется сидеть за пустым столом и таращиться друг на друга, ибо еды не будет.
Сорок пять лет назад она подала мужу блюдо, которое еще меньше пришлось ему по вкусу. Вьюн напился и жестоко избил ее ремнем, которым обычно подпоясывал штаны.
Бедняжка Куини отправилась в постель вся в слезах; но она была не настолько сломлена, чтобы ей отказал разум, и решила испробовать старинное деревенское средство от подобных оскорблений.
На следующее утро, начав одеваться, Вьюн обнаружил, что ремня след простыл. Вероятно, уже устыдившись вчерашнего, он ничего не сказал, подпоясался бечевкой и тихонько улизнул на работу; Куини, по видимости, еще спала.
