«Коль надо мне шелковый снять наряд,Прошу тебя, отвернись,Ведь на нагих девиц не глядят,Когда хотят утопить».Он повернулся к девице спиноюИ уставился на траву,А девица приблизилась сзади легкоИ столкнула его в волну.И волна на гребень его вознеслаИ швырнула тотчас в глубину.«Протяни же мне руку, моя краса,И тебя полюблю как жену».«Оставайся в пучине, коварный лжец,Ты утонешь, меня проклиная.Ведь шесть красавиц ты тут утопилА тебя утопила седьмая».И понес ее белоснежный скакун,Серый в яблоках мчал позади,И вернулась девица в свой отчий домВсего за час до зари.
Когда старческий голос, певший эту последнюю балладу, смолкал, женщины, стоявшие летними вечерами на порогах своих коттеджей, говорили:
– Скоро выйдут. Бедный старый Дэйв уже поет своего «Заморского рыцаря»."
"Песни и певцы давно исчезли, их место занял радиоприемник, который громко транслирует эстраду и джаз или культурным тоном информирует публику о том, что происходит в Китае и Испании. Ребятишки уже не подслушивают под дверью. Да и подслушивать некому: из тридцати – сорока детей, насчитывавшихся в деревне в те дни, осталось примерно полдюжины, и теперь, к счастью, дома у них есть и книжки, и радио, и хороший камин.
Но человеку старшего поколения чудится, будто из-за двери трактира до сих пор доносится слабое эхо тех песен. На взгляд нашего современника, их исполнители были невообразимо грубы, невежественны и бедны; но эти люди заслуживают того, чтобы о них помнили, ибо они обладали утраченным ныне умением довольствоваться малым.
V.
Старожилы
В деревне было три различных типа коттеджей: дома пожилых супружеских пар, живущих в достатке, дома семей с увеличивающимся потомством и несколько новых, недавно построенных жилищ. У стариков, оказавшихся в неблагополучных обстоятельствах, вообще не было своего дома, ведь как только они уходили на покой, то были вынуждены либо поступать в работный дом, либо искать пристанище в и без того перенаселенных коттеджах своих детей. Одного из родителей еще можно было как-то пристроить, но никак не обоих, поэтому кто-то из детей брал к себе мать, а кто-то отца, но ведь тогда, как тут любили повторять, приходилось иметь дело с тещами, тестями и свекрами.
Часто можно было слышать, как люди в преклонных летах выражают надежду, что Господь приберет их раньше, чем они уйдут на покой и сделаются обузой для родных.
Но самыми благоустроенными в деревне были коттеджи обеспеченных стариков, и в число самых привлекательных входил так называемый дом старой Салли.
