«Когда вы вернетесь, лорд Ловелл, ко мне?Когда вы вернетесь ко мне?»«О, я вернусь через год и день,Вернусь к моей жене-е.Вернусь к моей жене-е.Однако лорд Ловелл отсутствовал больше года и дня, гораздо больше, и когда он наконец возвратился, звонили церковные колокола."
"«Кто умер? – лорд Ловелл вопросил. —Кто умер?» – он вопросил.Сказали ему: «Леди Нэнси Белл».Ответили: «Нэнси Белл».…………………….Почила леди Нэнси сегодня;Лорд Ловелл назавтра почил.Она умерла от великого горя,И он от горя погиб.Ее схоронили под алтарем,Супруга ее – у притвора;Над нею алая роза растет,Над ним – колючий шиповник.
Шиповник и роза до крыши церковнойВместе смогли дорасти.И там сплелись в неразрывный узел,Чтоб для влюбленных цвести.После этого все задумчиво таращились в свои кружки. Отчасти потому, что их опечалила старинная баллада, а отчасти – потому что к тому времени пиво уже подходило к концу и надо было постараться, чтобы полпинты хватило до закрытия. Тогда кто-нибудь спрашивал: «А что поделывает в своем углу старый мастер Таффри? Что-то его сегодня не слыхать», – и старого Дэвида просили спеть «Заморского рыцаря»; не потому, что очень уже хотели его слышать (вообще-то они слышали его так часто, что давно выучили наизусть), а потому, что, как они говорили, «Бедному старикану восемьдесят три года.
Пусть поет, пока может».
Так что тут наступала очередь Дэвида. Он знал всего лишь одну балладу, которую, как он утверждал, певал еще его дед, в свою очередь уверявший, что слышал ее от своего деда.
Возможно, «Заморского рыцаря» пела длинная вереница дедов, но Дэвиду было суждено стать последним из них. Баллада эта уже тогда считалась старомодной, и ее терпели лишь из уважения к возрасту исполнителя. Вот она:
Заморский рыцарь из северных странНевестой меня называл.Сказал, что в замок свой увезет,Жениться на мне обещал.«Возьми червонцы отца своего,И матери деньги возьми,И двух самолучших кобыл приведиИз стойла, где их тридцать три».Она принесла червонцы отцаИ матери деньги взяла,И не забыла кобыл привестиИз стойла, где их тридцать три.
Серый в яблоках конь и белый скакунПонесли их на самый край света,И прибыли они на берег морскойЗа три часа до рассвета.«Слезай же с коня, давай, поспеши,Сейчас я расправлюсь с тобою,Ведь шесть красавиц я тут утопилА тебе суждено быть седьмою.Снимай же шелковый свой наряд,Тебе он не нужен отныне.Пожалуй, он слишком хорош и богат,Чтоб сгинуть в соленой пучине».
