Вероятно, этому немало способствовали здоровая жизнь на свежем воздухе и обилие грубой, но полезной пищи; но, пожалуй, свою роль играло и отсутствие воображения. В то время люди не выискивали у себя болезни и не ждали их, к тому же тогда было не так много рекламы готовых лекарств, которая учит обнаруживать у себя симптомы разных незначительных недугов. Всем читателям газет были знакомы пилюли Бичема и Холлоуэя, а рекламный буклет «Сиропа матушки Зигель» ежегодно приходил по почте в каждый дом. Но доверием пользовались лишь пилюли Бичема, и то у немногих; большинство при лечении любого недуга полагалось на произвольную дозу эпсомской соли.
Один старик, которому было тогда под восемьдесят, в течение многих лет каждое воскресное утро выпивал полную чашку вспененной мыльной воды.
– Она очищает наружность, – утверждал он, – а значит, ясное дело, должна очищать и внутренности.
Эта доза, по-видимому, не причиняла ему никакого вреда; впрочем, он никого не сумел обратить в свою веру.
Хотя ванны принимали только младенцы и совсем маленькие дети, жители деревни были очень чистоплотны.
Раз в неделю женщина на целый день запирала дверь своего коттеджа, чтобы, как тут выражались, «привести себя в порядок». Для этого она раздевалась до пояса и мыла верхнюю половину тела; затем вставала в таз и мыла нижнюю половину.
– Что ж, так-то лучше, – самодовольно замечала женщина. – Я вымыла, насколько возможно, низ и, насколько возможно, верх.
Какой-нибудь нахал мог бы, наверное, поинтересоваться, что означает это «насколько возможно» и где его пределы.
Зубные щетки не были в ходу; немногие могли позволить себе такую роскошь; но женщины гордились своими крепкими белыми зубами и чистили их краешком чистой увлажненной тряпки, который окунали в соль. Некоторые мужчины использовали в качестве зубного порошка сажу.
После родов, если старшая дочь роженицы была еще мала, а другие родственники помочь не могли, домашние дела, приготовление пищи и стирку брали на себя соседки, которым платили тем же, когда они сами оказывались в подобном положении.
"
"Младенцев, а особенно новорожденных, родители обожали, холили и лелеяли и часто баловали всей семьей, пока не появлялся другой малыш; тогда, как там выражались, ребенок «чувствовал себя обойденным»; все обожание сосредоточивалось на новичке, и бывшему всеобщему любимцу везло, если хотя бы старшая сестрица оставалась предана ему и не отрекалась от него.
Родители, производящие столь многочисленное потомство, казались безрассудными.
