Ничего удивительного: два самых частых имени. Оба развивали глупейшие теории про ясновидение и телепатию. Чухонцев занимался ясновидением…
– Вы говорили, что темой Чухонцева была телепатия? – спросил Ванзаров, надеясь, что доктор не держит в голове ненужный мусор.
– Нет-нет, именно ясновидением. Я это прекрасно помню, спорил с ним на эту тему… Телепатией занимался Котт, издал брошюру за свой счет… Полная глупость… Ну так вот, года три они занимались врачебной практикой, а втайне – своими теориями. А потом случилось несчастье…
– Общаясь с больными, доктор Чухонцев не заметил, как сам ушел во тьму? – спросил Ванзаров.
– Он стал пациентом?
– Вашей памяти можно позавидовать, Родион Георгиевич… Процитировали меня… Только причина была иная: на глазах Чухонцева погибла молодая жена, утонула, катаясь на яхте в Финском заливе… Демоны, что дремали в глубинах его сознания, вырвались…
– Как имя-отчество мадам Чухонцевой?
– Простите, не знаю. Спросите доктора Котта, они наверняка поддерживают связь.
– В чем заключалась… – Ванзаров подбирал слова, – болезнь Чухонцева?
– Это должен помнить его лечащий врач.
– Могу с ним побеседовать?
Сергей Николаевич глянул особенным докторским взглядом, каким изучают пациентов.
– А в чем ваш интерес? Зачем вам понадобился Чухонцев?
– Проверяю некоторые факты, – ответил Ванзаров. – Кто был его врач?
– Его вел тогда молодой, но очень талантливый доктор Охчинский, Константин Владимирович, – Успенский хотел насладиться эффектом.
Эффект не слишком удался. Ванзаров остался невозмутим.
Будто знал ответ.
– Больничная карточка Чухонцева сохранилась? – спросил он.
– Несколько лет назад был ремонт, старые документы пропали… Но если бы лежали в архиве, простите, Родион Георгиевич, врачебную тайну никто не отменял… В одном могу заверить: Чухонцев не показывался у нас со времен выписки. Никаких сведений о нем у меня нет.
Ванзаров собрался отдать поклон, но дверь приемного покоя опередила. Могучий санитар попросил доктора Успенского срочно пройти в палату номер семь.
Причина была неожиданной.
65Ожидание затягивалось. Санитар прикрывал собой дверь. Он был выше и шире в плечах. На любительском ринге Ванзаров и не таких заваливал. Устраивать поединок в больничном коридоре было не слишком вежливо.
– Как внезапно Константин Владимирович очнулся, – сказал он, будто у них врачебная конференция. – Столько времени в кататонии и вдруг пришел в себя.
Ванзаров покачал головой, добавив что-то вроде «ай-яй-яй» или «ой-ей-ей».
