Ванзаров пропустил мимо ушей.
– Доброе утро, Константин Владимирович, – сказал он с поклоном. – Как себя чувствуете?
– А, Ванзаров! – обрадовался Охчинский как старому приятелю или вернувшемуся пациенту. – И вы здесь? Благодарю, отлично… Как у вас шрамы быстро зажили и волосы отросли… Просто чудо…
– Господин Ванзаров, прошу вас, – порыв Успенского разбился о гранитный взгляд чиновника сыска. «Как волна без надежды бьется о причал» – написали бы в пошлом романчике, не в нашем, конечно. – Делайте, что хотите…
Отчаянно махнув, Сергей Николаевич отошел к столу, уселся, подперев щеку кулаком.
Без психологики было ясно, как он зол, сердит, раздосадован, что грубые личности смеют влезать в тонкий мир психиатрии. Возможно, он пожалел, что Ванзаров отделался шрамами, когда попал в лапы психиатрии. Но это осталось в тайниках его души.
– Константин Владимирович, как вы тут оказались? – продолжила грубая личность.
Охчинский игриво подергал плечами.
– Сам не пойму! – весело ответил он. – Наверняка розыгрыш коллег… У нас была врачебная конференция, что-то мне заснуть захотелось… Так они вот что устроили: одели меня в больничное и уложили в палату.
Ах, шутники! Так ведь, Сергей Николаевич?
Доктор шутливо пригрозил Успенскому. Тот отвел глаза.
– Уж такие шутники, – согласился Ванзаров. – Сколько же вы проспали?
– Видно, всю ночь провалялся, жена беспокоится, надо домой заглянуть, – Охчинский попытался встать, но его шатнуло. – Ох, что-то я без сил…
– Сидите уже, Константин Владимирович, – подал голос Успенский.
– Успеете домой. Я записку послал вашей супруге, она не волнуется.
– Спасибо, Сергей Николаевич, – Охчинский привалился к стене. – Что-то я не вполне в силах… Какое у нас сегодня число?
– А вы как думаете?
– Ну, коллега, вы меня как больного спрашиваете… Хорошее же… Сегодня 1 ноября. Довольны? То-то же… Скоро декабрь, Рождество, Новый год… На «гуся» получим… Повеселимся на праздниках… Да что вы такие мрачные, господа?
– Сергей Николаевич, позвольте, отниму буквально пару минут, – извинительным тоном обратился Ванзаров.
Успенский рукой махнул: уже все равно дров наломали.
– Константин Владимирович, много лет назад у вас был пациент по фамилии Чухонцев, помните?
Охчинский сложил на груди руки в больничной пижаме.
– Как не помнить… Бывший коллега, можно сказать…
– В отношении него полиция наводит справки. Мне необходимо знать: что с ним случилось? Какого рода была болезнь? Факты не попадут ни в один протокол, врачебная тайна не будет нарушена.
