Все ради того, чтоб «бросить грязную тень» (так в протоколе) на охранное отделение и лично полковника Пирамидова. Несчастная жертва сообщила, что Ванзаров после провала заговора держал ее взаперти, подвергал побоям, насилию и отнял паспорт. Она чудом спаслась, долго скрывалась и не могла выходить на сцену. Пока не решилась прийти с покаянием к единственным спасителям, охранному отделению. Сообщников Ванзарова бедняжка назвать не смогла, видела их мельком. Однако при очной встрече опознает непременно.
Пирамидов дал волю фантазиям.
В машинописном виде с подписью они выглядели как настоящие. Ванзаров закрыл папку и кликнул караул, чтобы вызвали ротмистра. Мочалов явился суровым, как Эриния, богиня мщения.
– Ознакомились? – спросил он, пряча папку за спину, будто могли отобрать.
– Познавательно, – ответил Ванзаров, звякая горлышком графина о стакан.
– Готовы сделать признание?
Арестант позволил себе неторопливыми глотками осушить стакан, испытывая терпение ротмистра.
– Торопитесь, Николай Илларионович?
– Это в ваших интересах, Ванзаров.
– Мне спешить некуда.
– У вас полчаса.
– Сначала позвольте насладиться очной встречей с вашим свидетелем.
Мочалов хотел сказать что-то умное, но только скрипнул портупеей.
– Вы об этом пожалеете.
– Слышали об Оригене Александрийском?
Ротмистр сделал вид, что не понял вопроса.
– Это философ, которого записали в еретики, – продолжил Ванзаров. – Он говорил примерно так: все происходящее с людьми происходит не случайно, а по некому промыслу, некой неведомой важной причине.
Такой важной, что даже число волос всех людей зависит от нее. Так о чем же беспокоиться?
Развернувшись, Мочалов вышел, оставив дверь распахнутой. Чтобы виднелись примкнутые штыки. Ванзаров сверил карманные часы с настенным маятником и занялся единственно доступным делом: ждать.
Прошел час.
Затем другой.
Минул и третий.
О нем не вспомнили. Свидетель запаздывал. Что свойственно барышням.
За окном стемнело. В комнате имелась электрическая люстра на три лампочки, но Ванзаров предпочел остаться во тьме.
Чтобы логика ярче рисовала картины того, что сейчас делает Пирамидов. Утром его надо встретить в бодрости. Тем более что спинка стула была не слишком гостеприимной. Ванзаров поднялся, сделал разминку и счел, что имеет полное право занять диван. Устроив шею на округлом валике, служившем опорой, он вытянул ноги и провалился в глубокий спокойный сон.
Проспал около двух часов.
