Находок оказалось маловато: несколько гривенников, новенькая бумажка в двадцать пять рублей, сложена пополам, и записка, написанная быстрым, но правильным почерком.
– По-польски разумеете? – спросил Лебедев, заглянув в бумажку.
– Общий смысл понятен: Стефка просит Збышека прибыть к нему в двести второй номер «Англии» к шести часам… Имя погибшего установлено.
Аполлон Григорьевич вернул простыню, будто заботился, чтобы мертвый не озяб.
– Погибший – знакомый Самбора?
– Подписать «Стефка» может только старинный друг, – ответил Ванзаров.
– Заметили странность в записке?
Лебедев ответил нечто невразумительное.
– В ней нет подробностей. В номере нет ни вина, ни чая, ни закусок. В ресторан не пошли. Что странно при встрече давних друзей.
– Кто этих поляков разберет. Жадные и прижимистые: может, обнялись и поболтали. Пока одному горло не разрезали…
– Встреча была деловая, – Ванзаров указал на купюру. – Збышеку заплатили за услугу: купюра новая. Краткость записки логично предполагает: Самбор заранее известил приятеля, что приезжает в Петербург.
Только не знал, в какой гостинице его поселят. Записка дает адрес и время встречи. Остальное было оговорено заранее.
И снова Ванзаров уставился на нитки, свисавшие с люстры.
– Наверняка этот Збышек тоже спирит, вместе хотели вызвать духа освобождения Польши, – задумчиво сообщил криминалист. – Или на пару прогуляться в четвертое измерение.
– Блестящая идея, Аполлон Григорьевич, – сказал Ванзаров и направился к креслу, которое давно приметил.
В нем не было ничего особенного, кроме того, что его развернули от камина.
Лебедев терялся в догадках: шпилька или похвала? Кто разберет чиновника сыска.
Заглянув за кресло, Ванзаров вытащил потертый саквояж. Щелкнув замками, он выложил на сиденье кресла руку, торчащую из рукава пиджака с манжетой сорочки, белую маску с прорезями для глаз и рта, ножницы, моток ниток, лаковую деревянную коробку с надписью «Энсейнеттъ» и дощечку, на которой был закреплен шнурок бронзовыми зажимами.
Не дожидаясь приглашения, Лебедев схватил лакированную коробку, открыл крышку и вытащил новенький фотоаппарат.
– Какая прелесть, – не скрывая зависти, сказал он. Не каждая актриска удостоилась такой похвалы. – Небольшая складная камера, снимает на пленке в катушке, можно перезаряжать на свету. Анастигматический объектив «Герц». Чудо! А мне такой купить отказались. Пожалели семьдесят рублей!
– Отличная модель, – согласился Ванзаров.
