Только на письменном столе чернильная ручка лежала на листе бумаги, разрезанном напополам.
Вернувшись в гостиную, Ванзаров подошел к вешалке и проверил карманы легкого пальто, в каком не погуляешь по Петербургу в декабре. Нашелся чистый платок, портмоне, набитое новенькими четвертными купюрами[37], и билет на поезд из Варшавы. Фетровая шляпа была модная, но бесполезная в морозы.
Оставалось сделать необходимое. Иначе из соседних номеров начнутся жалобы. Ванзаров отдернул шторы. Из окна виднелся Исаакиевский собор в блеске заснеженного купола.
Он открыл форточку. В духоту ворвался морозный воздух и колокольный благовест.
Подойдя к двери, Ванзаров напоследок оглянулся. Под вешалкой что-то блеснуло. Нагнувшись, он поднял массивный перстень фальшивого золота. Печатки с гербом или камешка не было. Зато из дужки кольца торчало тонкое лезвие. Острое, как бритва. Предмет редкий, воровской. Ванзаров знал его по полицейским фотографиям, но в руках держал впервые. Инструмент карманников, что орудуют в конках и поездах.
С виду обычный перстенек, но если нажать в нужном месте, выскакивает лезвие. Ловко карман разрезать или сумочку. И опасное оружие: в пустой руке вдруг ножик появляется. Кто напросится – лицо изуродовать.
Электрический свет погас. В полутьме казалось, что под белой простыней скрывается памятник, ожидающий открытия и толпу публики.
48Никольский пустовал. Торговцы праздновали по квартирам, народ воровской спускал по трактирам нажитое нечестивым трудом.
Даже Митька с Петькой убрались в тепло, раз в их услугах воровской старшина не нуждался. Обух так и сидел в одиночестве. Замерзая до бесчувствия. Только мысли жгли жаром. Жгли без всякого толку. Не мог он придумать, как отомстить за нанесенную обиду. Чтобы отыграться, Филюшка должен стоять перед ним с повязанными руками. И без ножа. Ворам законы благородного поединка не указ. Никто не осудит, если беспомощного врага на куски будет рвать. Пуще прежнего уважать станут, то есть бояться.
Жалость воровскому старшине не положена. Будет Филюшка умирать долго и страшно. Молить будет о смерти. Одна незадача: как его найти?
Обух был уверен, что Филя невдалеке, тут где-то он, в Казанской части обитает или поблизости. Но поди найди его. Не станешь бегать по улицам, прохожих высматривать. Обух прикинул: а если пустить на розыски воровскую хевру? Примутся рыскать волчьей стаей по домам и закоулкам. В отличие от сыска, ворам отказа не будет.
