Как только дверь захлопнулась, Лебедев позволил себе выразить то, что подчиненные часто думают о начальстве. Но вслух сказать не смеют. Иногда, порой…
– Убили непонятно кого вместо варшавского спирита? – закончил он тираду.
– Факт подтвержден на высшем уровне, – ответил Ванзаров.
– Почему сразу не сказали?
– Портрет этого господина мельком видел у редактора «Ребуса».
Ванзарову погрозили пальцем.
– Не жульничать! Куда мог деться Самбор? Полная гостиница филеров…
– Важный вопрос, Аполлон Григорьевич. Важный после самого важного.
– Какого же?
– Зачем Самбора похитили. С какой целью. Кому он понадобился.
– Ответ может оказаться простым?
– Истину так трудно обнаружить потому, что она чаще всего перед глазами.
– Вам уже известно, что произошло, друг мой проворный?
– Только логические предположения.
– Так я и знал, – Лебедев спрятал в саквояж склянку нашатыря. – Опять ваша психологика… Как она поможет разыскать того, кто режет горло?
– Не поможет – попросим доктора Котта уловить психические эманации преступника, – сказал Ванзаров.
– Не пугайте, друг мой. Не убеждайте, что окончательно сошли с ума. Не хватало, чтоб отправились на розыски в четвертое измерение, – Лебедев кивнул на пустую раму. – Такие прогулки плохо кончаются.
– Допустим, – ответил Ванзаров, поглядывая, как нити чуть шевелятся.
Покорность друга говорила о том, что он надумал нечто важное и не подпускает к своим мыслям. Аполлон Григорьевич насторожился.
– Свечи нет?
– Допустим…
– Дощечки с веревкой нет? В этом причина?
– Разумное предположение…
Неизвестность, за которой скрывается нечто любопытное, требовала немедленного разоблачения.
Любопытство – это грех. Как известно.
– Спорим, что среди осколков прячется обрывок снимка с женской головкой, – заявил Лебедев, будто бросая вызов.
И получил равнодушный ответ:
– Там ничего нет.
Проиграть пари второй день подряд криминалист не желал. Да и бесполезно. Он заметил, что Ванзаров уставился на мраморный камин. Явно бродит по тропинкам мысленных дебрей.
Беспокоить нельзя. Аполлон Григорьевич смирился и поправил простыню на трупе, как скульптор укутывает свое творение. Он ждал.
Ванзаров повел головой, посмотрел на Лебедева, будто проснувшись.
– Не стали перебирать осколки?
– Верю вам на слово. О чем думали?
– Над вашим вопросом, Аполлон Григорьевич: как могли вывести Самбора? – Ванзаров демонстративно обвел взглядом гостиную. – В номере следов борьбы нет. Вывод: насилия над спиритом не было. Он вышел сам.
