Сергей Эрастович невольно отметил: филеры – мастера давать клички. Как верно улавливают самую суть человека. Одно слово, а сразу понятно, о ком речь. Не спутаешь.
– Когда заступили на дежурство?
– В семь утра, как полагается.
– Что передала ночная смена?
Игнатов вынул филерский блокнот, незаменимый помощник слежки.
– Ничего существенного.
– Доложите подробно.
– Слушаюсь, ваше превосходительство, – филер подтянулся. – В три часа дня Призрак общался с портье. Хотел узнать, какие рестораны в столице лучшие.
– Далее…
– В пять вечера Призрак направился в ресторан. К нему попыталась приблизиться некая барышня, но попытка была пресечена.
– Кто такая? – с некоторым интересом спросил Зволянский. Барышни до сих пор его интересовали.
– Рыжая, примерно двадцати пяти лет, курит папиросы «Нимфа».
– Что ей надо было от… от Призрака?
– Поклонница. Узнала Призрака… Вероятно, хотела получить автограф…"
"– Нехорошо, очень нехорошо… Задержали?
Игнатов выглядел смущенным:
– За что? Она вела себя прилично.
– Нарушена секретность… Пойдет болтать.
– Не извольте беспокоиться, ваше превосходительство, старший смены описал мне ситуацию. Они приняли меры, чтобы барышня молчала и больше здесь не появлялась.
– Это какие же?
– Ей было заявлено, что она ошиблась, обозналась. А если еще раз сунет нос в гостиницу, ее арестуют как бланкетку.
Филер был доволен расторопностью коллеги. Зволянский не нашел сил ругаться: какой смысл бранить подчиненного, который пересказывает чужую глупость.
Хотя сам в нее верит. Все-таки наивность и мягкость нравов в полиции царит изумительная. Надо с этим заканчивать. До добра не доведет.
– Будем надеяться, что так, – сказал он. – Что еще?
– Призрак съел легкий ужин в одиночестве и вернулся в номер, – доложил филер. И закрыл блокнот. Что означало: более событий не имеется.
– Больше не спускался? – спросил Зволянский, испытывая сомнения. – Даже в праздничную ночь?
– Никак нет, ваше превосходительство.
Старший смены подтвердил.
Это было странно. Молодой человек избегает праздника, проводит ночь в номере, как монах. Может, колдовал помаленьку? Или показывает польский гонор, игнорирует русское Рождество?
– К завтраку не спускался?
– Никак нет… Не зафиксировано.
Сергей Эрастович прикинул: юноша без еды более пятнадцати часов. Допустим, вода у него в графине. Мог у коридорного чай заказать.
