Мне не хотелось на это смотреть. Да и отвести взгляд от Сабурова было невозможно. Он будто накинул мне на шею петлю и удерживал визуальный контакт, пока шёл, накручивая её себе на руку.
А моё глупое сердце трепыхалось в груди, как пьяная бабочка, стоило ему оказаться рядом.
Жадно вглядывалась в его лицо. Он не потрудился побриться, что меня удивило. Морщины у глаз стали чётче, глубже. Как и у рта, изгибающегося в циничной ухмылке.
Хотелось провести пальцами по этим губам и стереть выражение, которое отчего-то причиняло боль.
Ему всегда удавалось говорить со мной без слов. И сейчас он доносил до меня простую истину — я для него никто. Теперь я чужая. Чужая жена, чужая любовница. А значит, он потерял ко мне интерес.
И когда он «сообщил» мне это, перевёл взгляд на Юрасова и больше уже не смотрел на меня. Совсем.
Если бы возможно было ещё раз сломаться, то я осыпалась бы вновь к его ботинкам. Но как можно сломать то, что уже поломано? Я себя собрала как могла тогда, в больнице. Склеила эти кусочки клей «Моментом» и держалась, надеясь, что когда-нибудь мои раны затянутся.
А потому выше вздёрнула подбородок, не желая демонстрировать боль.
И вдруг я увидела её. Только сейчас мой взгляд метнулся к девушке рядом с ним. Маленькой, миниатюрной. Одетой дорого, но скромно. Мой наряд тут же показался вульгарным, слишком откровенным. Безвкусным.
Поэтому он выбрал её? Потому что она скромная?
И смотрит на меня… с восхищением.
Стало ужасно неловко от её внимания. От того, как она рассматривала меня, будто я диковинная птица, выставленная на потеху публике.
Впрочем, так оно и было.
Вновь вернула взор к Сабурову.
Он протянул руку Юрасову как ни в чем не бывало. Алексей Алексеевич замешкался на мгновение, будто ожидал, что Ратмир поздоровается кулаком с его физиономией. Даже стоявшие рядом бодигарды напряглись и в любой момент ринулись бы на защиту.
— Чем ближе к кладбищу, тем моложе жёны, — произносит Сабуров обыденным тоном, будто эта самая «жена» для него незнакомка.
На губах змеится недобрая улыбка, от которой мне становится холодно.
А обычная шутка из уст Ратмира слышится обещанием. Угрозой.
Глава 44
Стараюсь понять его эмоции. Я ведь так мечтала насладиться этим мгновением. Но на вкус удовольствие оказалось картонным.
Меня потряхивает, хочется развернуться и уйти. Я стояла в самом эпицентре презрения, исходящего от горячо любимого человека. Он не смотрел в мою сторону, даже не дышал. А меня всё равно била дрожь от вибраций его ненависти.
