Не пытался причинить мне боль, провоцируя ревность в то короткое время, что я считала нас парой. Столько женщин пускало на него слюни на всех тех вечеринках, куда звали его друзья и знакомые. Не единожды я становилась случайным свидетелем того, как светские дамочки обсуждали, какой он самец. А он игнорировал этот очевидный интерес.
Не демонстрировал мне, что я одна из многих или легко заменима точно такой же девчонкой, только с перламутровыми пуговицами. И почти заставил поверить, что я для него единственная.
Для меня он стал всем.
Но оказалось, что эта пылкая, яркая любовь настолько сильная, что вместе с оглушающей радостью способна принести не менее оглушающую боль. Жалящую. Обжигающую.
И я ощутила, как мои крылья горят, поняв, что никогда не стану для него достаточно важной, чтобы он считался со мной.
Не подавлял, угрожал, сгибал меня. А слышал. Принимал."
"Но ему оказалось проще меня сломать. Подстроить под себя. Исковеркать мою личность так, чтобы я стала удобной.
Интуитивно понимала, что стоит измениться под него, как он потеряет ко мне интерес.
И я сольюсь с вереницей его бывших.
Я не смогла бы пережить его равнодушия.
Когда увидела глаза Ратмира, этот воздушный шарик словно проткнуло иглой.
Все мои глупые фантазии сдулись и теперь валялись на полу.
Что же я наделала?
Господи! Зачем? Зачем я на это согласилась?
До этого момента мне всё казалось, что я заставлю его одуматься. Понять, как нужна ему.
Но, видя сейчас его взгляд, осознала, что потеряла Ратмира навсегда.
Сначала я обнаружила в нём ураган эмоций. Злость. Ненависть. Ярость. Даже вожделение и почти любовь.
А потом ураган улёгся, осел, как песок после бурана. Все чувства и эмоции словно омыло волной и унесло. Далеко-далеко. Оставив после себя лишь пустоту.
Он никогда меня за это не простит.
Мне потребовалось неимоверное усилие, чтобы продолжать держать лицо счастливой новобрачной. Больше всего хотелось подобрать подол платья и бежать куда глаза глядят, пока лёгкие не начнёт печь. Но я затеяла эту игру и уже не могла дать заднюю.
Сабуров направился к нам широким, уверенным шагом. Люди, знавшие его, расступались, будто опасаясь попасть под замес. А все прочие — сторонились, ощущая исходящую от него опасность.
Таким я его никогда не видела и поняла, что это какая-то очередная грань его сущности, о которой мне ни черта неизвестно.
Сглотнула слюну от страха, раздражаясь из-за нервно бьющейся на виске венки.
Вероятно, Юрасов сейчас испытывал триумф.
