И Иоанн Васильевич будет охотней тебя слушать и решение правильное примет, по существу… Для того и грамотку составляли, — добавил Семён после некоторой паузы.
Слушать? Митька нахмурился. Что значит слушать? Он не собирался на прием к Царю, чего не хватало. Чтобы Иоанн Васильевич все мигом раскусил? С настоящим англичанином-то пообщавшись, представление об Англии имея. Да он казнит Митьку сразу же. Никаких приглашений на прием Митька не намеревался принимать. От Федота он ждал исключительно разрешения на торговлю.
— Выборного мы за тем и отправили, чтобы Царь нашего Федота выслушал и дал добро на торг, а тебя в Кремль вызвал. Подожди пару дней, Федот воротится.
— Ну а если воротится без результата? — спросил Митька.
— Если не будет вестей хороших… Что же, тогда и подумаем что к чему.
— Договорились, — выдавил Митька, больше нечего было сказать.
На этом разговор был закончен, и если кому-то удалось реализовать свой «план», то это был Семён. Митька потерпел неудачу, оттого удрученный, погруженный в свои размышления, он покинул сторону Торга.
Приходилось признать, что для конкуренции с такими людьми, как купцы Ивановского сто, следовало многому научиться.
За осмотром товара, разгрузкой и разговором со старостой прошел день. Темнело, и Митька, дабы перевести дух, остановился на Великом мосту, в этот час все еще оживленном. В дом возвращаться не хотелось, просто потому что рыбак понятия не имел, как объясняться с Олешкой и братьями-близнецами. Они верили в него, а Митька вот так опростоволосился.
Как закрутилось-то… Единственный выход, на который рыбак рассчитывал, и тот не сработал.
Эх… Митька вздохнул. Тут еще и товар англичан находился на складе у Семёна. Рыбачок ждал, когда Семён проявит себя? Проявил, причем настолько умело, что за шахом сразу последовал мат.
Наверное, Митька так бы и стоял дальше на Великом мосту, размышляя, когда за его спиной раздался негромкий голос:
— Здравия, — говоривший произнес приветствие одновременно на двух языках — по-русски и по-латыни.
— Давайте по-русски, в Новгороде все же, — обернулся Митька.
Из латыни он знал всего пару слов и несколько летучих фраз, но именно это знание спасло от неловкого положения.
Перед ним стоял один из ганзейских купцов, тех самых, что следили за разгрузкой ушкуев на берегу Волхова.
Глава 8
Ганзеец по стати вряд ли уступал своим визави из Ивановского сто, вырядившись в черный роскошный кафтан. Да сверху еще один с прорезными руками и меховым подбоем.
