— Речь не обо мне, а о делах короны, которую я представляю.
— Неужто Царь тебе сказывал продавать товар в полцены? — несколько удивился Семён.
— Если бы, — горько улыбнулся Митька, слегка замявшись. — Когда выходил я, был один Царь. Ныне уже другой. И не Царь, а Царица. Ченслор же уже отбыл в Англию. Приедет. Договорится обо всем. Вперед меня. А Царица не мастерица, к ней просто не подойдешь. И переиграть все непросто будет. Оттого я и хочу поскорее в Англию воротиться, чтобы успеть за торг с Новгородом сговорить.
В этом вижу выгоду не токмо для вас, но и для короны. Потому и хочу товар скорее продать да в путь-дорогу отправиться. Тут потеряю — там найду. И найду больше…
Митька долго думал над тем, как оправдать свою поспешность. И решил остановиться на понятной для любого купца логике. Намекнув на то, что если Ченслор сможет первым договориться с монархом, то им ничего не светит. И ему ничего не светит. Не здесь и сейчас, а в плане навара барышей с регулярной торговлишки. Другими словами, он потеряет возможность год за годом загребать жар от вождения кораблей на Русь.
В этот момент их заметили ганзейские купцы.
— Пялятся, собаки, — усмехнулся Семён.
У него, как и у многих новгородцев, к ганзейцам были вопросы, ибо дела они свои вели не всегда чисто. Во всяком случае, те, что приплывали из Ливонии.
— Цепкие ребята, — кивнул Митька, соглашаясь; хватку ганзейцев он хорошо помнил по Пскову.
— И ты не пошел к ним, а мог, — вернул внимание Митьки Семён. — А значит, твои слова о доверии не пустые слова, поэтому скажу как на духу.
Предложение у тебя что надо. Будь другое время, еще несколько лет назад, и я бы согласился, не раздумывая. Даже товар бы глядеть не стал. И способ, как у тебя товар купить, изыскал бы, не дожидаясь грамотки государевой. Через тех же ганзейцев все оформил бы.
— Так почему не сделать? — тут же выпалил Митька, забыв о всякой паузе.
— Сейчас не получится, капитан, — сказал Семён. Митька хотел услышать в его голосе сожаление, но его там не было и близко. — Во-первых, с ганзейцами отношения уже не те.
Во-вторых, мы, купчики, люди государевы и все по закону делаем, Царя-батюшку не обходим.
Семён медленно, демонстративно загнул палец на растопыренной пятерне. Следом загнул второй, продолжил перечисление:
— В-третьих, всякого, кто поступает иначе, мы не приемлем и наказываем. Ибо нам за то ответ держать. А в-четвертых — ты доверяешь мне, капитан?
— Доверяю, — подтвердил Митька.
— Тогда оставь на хранение нам свой груз.
