Ну или как эта его одежда называлась? Митька сего не ведал. Ганзеец сначала за разгрузкой следил, затем их разговор с Семёном подслушивал, а теперь вот явился к рыбачку. Купец был в летах, в бороде гуляли седые волосы, лицо испещрено глубокими морщинами. Все это нисколечко не сочеталось с необычайно живыми, мальчишескими глазами голубовато-зеленого цвета и с великолепной осанкой. Олешка про таких говаривал — «как в жопе кол»."
"— Можем и по-русски, — наконец согласился купец.
Он слегка смутился от предложения говорить на местном языке, все же латинский в ту пору был языком международным.
Именно на латыни было гораздо проще понять друг друга, а сложный русский язык предпочитали избегать.
— И тебе здравия, — наконец поприветствовал ганзейца Митька. — Чего хошь?
У немца было такое выражение лица, как будто он подошел не к незнакомому человеку, а к давнему приятелю. Выглядел он крайне невозмутимым.
— Может, прогуляемся? Всяко лучше, чем стоять на мосту. Ветрено тут.
В подтверждение своих слов немец поежился.
На мосту действительно стало зябко к вечеру.
Митька обратил внимание, что у ганзейца вполне приличный русский, гораздо лучше, чем можно было предположить. Изъяснялся он достаточно свободно и с минимальным акцентом, стараясь правильно произносить слова, что указывало — на русской земле немец отнюдь не новичок.
— Разговор есть, — добавил он.
— Ну раз разговор есть, отчего бы не прогуляться? — хмыкнул Митька.
Про себя отметил, что за короткое время своего пребывания в Новгороде он начал привыкать к просьбам «уединиться».
Именно что уединиться, каждый раз приглашали поговорить так, чтобы никто не заметил, так сказать, подальше от лишних ушей и свидетелей. В случае ганзейского купца просьба была более чем оправданной. Не с руки немцу оказаться замеченным на торговой стороне рядом с англичанином, у которого дела с Ивановским сто. Оттого немец то и дело оглядывался, уводя Митьку на Софийскую сторону, где гораздо проще затеряться и остаться незамеченными.
— Меня Мартин звать, — представился он, не считая нужным добавлять, что он из знаменитого Ганзейского союза купцов, видимо, полагал, что собеседнику сие без того известно.
— Капитан Мэтью Чарльз, — представился чуть более официально Митька.
— Слыхал. Так ты из самой Англии?
Митька кивнул. Может, конечно, англичане были еще в какой стране, но рыбак о том не знал. Да и, честно говоря, не был особо расположен к разговору. Семён прямо сказал, что у ганзейцев к англичанам интерес будет. Не ошибся.
