Ведь это они пригнали хорутан в эти земли четверть века назад. Конники пытались идти на запад, туда, куда уходили их рабы, но неизменно упирались в глухую чащу. Привычные лесные дороги оказывались заваленными упавшими деревьями или были заплетены кустарником и молодыми деревьями, которые срослись в самые причудливые фигуры, намертво перекрывая проход коннице. Впрочем, несколько юношей, пылавших гневом, прорубались через эти заросли только для того, чтобы упасть в волчью яму и умереть на кольях вместе со своим конем.
Все это для благородных всадников было неслыханной дерзостью, и вести полетели к самому тудуну. Тудун Тоногой, наместник великого кагана в тех землях, тоже не был слепым и глухим. Он уже знал, что где-то на западе какой-то наглый мальчишка поставил город, устроил торг и неслыханно разбогател, найдя залежи соли. Его соглядатаи из мораван, что были на том торге, доложили все в мельчайших подробностях. Вот только место, где добывалась соль, так и осталось неизвестным, но это уже не имело ни малейшего значения.
Поход на запад будет весной, по свежей траве. Тудун возьмет верные племена всадников и примерно накажет наглецов. Он обойдется своими силами. Великому кагану неинтересна мелкая возня в этих глухих лесах. Его цель — Константинополь. В его хринге день и ночь куют оружие, а вожди словенских племен из бывших имперских провинций Фракия, Македония и Иллирия ждут приказа выступать. «Семь племен», которым великий каган пожаловал для поселения Фракию, готовили в низовьях Дуная сотни кораблей-однодеревок, которые греки называли моноксилами.
Они станут главной ударной силой в том походе. Они ворвутся в Константинополь с моря, пока другие вожди погонят своих людей на стены огромного города, который до сих пор не покорился никому. У великого кагана и планы были великие, он не станет вникать в такие мелочи, как очередной набег на земли обнаглевших хорутан. Ему на это наплевать.
Именно об этом размышлял князь Самослав, который тоже получал информацию от тех же самых мораван, которые не видели ничего зазорного в том, чтобы за десяток-другой фунтов соли рассказать все, что знают.
Ведь отказ от сотрудничества подразумевал более близкое знакомство с могучим полуседым мужиком, сверкавшим суровым взглядом из-под кустистых бровей. Им, этим человеком, который оказался главой Тайного Приказа, в словенских землях уже начинали пугать детей, а лазутчики — мораване не настолько сильно любили своих хозяев — авар. Соль они любили куда больше.
