Странное направление. Там располагались тюрьма, дворец архиепископа и часовня. Возможно, женщина служила горничной в доме архиепископа. Джаспер пошел быстрее, чтобы не отстать: эту дорогу он знал не очень хорошо. В темноте здесь было страшновато. Справа от него возвышался собор, этакая черная громадина, в тени которой разгуливало эхо ветров. Краунс и женщина обогнули западный фасад. Джаспер быстро миновал башни, спотыкаясь, больше всего боясь остаться одному в этом пугающем месте.
Когда двое, завернув за угол, ступили на двор собора, там пронесся странный смех, отозвавшийся эхом.
Джаспер замер и перекрестился. Смех не принадлежал ни мастеру Краунсу, ни его даме и прозвучал отнюдь не дружелюбно. Мастер Краунс споткнулся. К удивлению Джаспера, женщина кинулась бежать назад, прямо к мальчику, тогда он нырнул в тень собора, чтобы остаться незамеченным.
Снова зазвенел смех.
— Кто здесь? — решительно спросил Краунс, хотя язык его заплетался, а потому угрозы не получилось.
Из темноты на него выскочили двое мужчин и сбили его с ног.
Один наклонился над упавшим, и крик мастера внезапно захлебнулся. Второй из нападавших занес над ним меч и с силой опустил, потом наклонился, что-то подобрал, после чего убийцы тут же скрылись.
Джаспер подбежал к другу матери.
— Мастер Краунс!
Тот не шевельнулся. Джаспер опустился на колени и ощупал лицо Уилла Краунса. Глаза у него были открыты. В нос Джасперу ударил запах крови.
— Мастер Краунс!
Мальчик хотел было потянуть его за руку, но вместо руки нащупал только горячую тошнотворную влагу.
Онемев от потрясения, Джаспер бросился назад, к воротам.
— Что случилось, малыш? Неужели увидел ангела?
Джаспер глотнул воздуха и согнулся пополам. Его вырвало.
Тут стражник встревожился.
— Что случилось?
Джаспер вытер рот пучком травы и с трудом перевел дыхание.
— Мастер Краунс. Убит. У него отрезали руку!"
"Дневной свет проник в комнату Гилберта Ридли, которую он снимал в таверне Йорка. Ридли выругался и повернулся на другой бок.
Голова гудела. Вчера он перебрал эля и наговорил лишнего Уиллу Краунсу, о чем теперь сожалел. Если удастся пережить утро, то он отправится в собор и покается в греховной гордыне и гневе. Ридли снова заворочался в кровати, и тут же молотки в голове застучали сильнее и перед глазами посыпались искры. Он даже застонал. А на улице гремели повозки, звонили колокола. Будь проклят этот город. Будь проклят отличный эль Тома Мерчета.
