Магическая дымка начала заволакивать пространство вокруг, хороня под собой светлую девичью комнату. Мир вокруг для Евы погас, утопая во тьме. Осталась лишь фигура Райнхарда, его горящие глаза и… ей показалось или на голове мужчины показалась тень рогов?
— Я живу намного дольше тебя. Я знаю, насколько испорчен ваш мир. Иногда вы, смертные, бываете похуже тех, кто обитают в аду или в раю, хоть магия и совращает нас с самого рождения. Не забывай, Ева Мерриман, ты наивно пытаешься своей притворной добротой обмануть самого приемника Каина, наследника дьявольского престола, в конце концов.
Твоя игра почти идеальна, но я не поверю во весь этот бред. Давай. Скажи уже откровенно. Какой магией ты хочешь овладеть в первую очередь? Быть может, создания? Тогда ты сможешь одним лишь желанием рождать в этом мире реальные богатства. Тебе не нужно будет жить с приемным отцом, который не признает тебя, и скверной бабкой, которая смогла раскрыть глаза, лишь когда я ткнул в них своими рогами. Школа, колледжи, да вся эта ерунда смертных больше не будет иметь для тебя значения.
Ты сможешь получить все, что захочешь, просто пожелав.
Его голос становился всё тише, переходя в глухой, соблазнительный и почти змеиный шепот. В объятьях тьмы зрачки дьявола то и дело горели красным свечением. Он смотрел на «псевдо актриску», подозрительно щуря глаза, пронизывая взглядом душу и желая рассмотреть всё, что может быть скрыто за девичьей невинностью. Райнхард не верил, что смертная наследница Сифа может быть столь чиста душой.
Ох, нет. Он знал вековую историю. После того, как Иисуса распяли на кресте, все прочие из этого рода обозлились на смертных. Носители кристалла силы продолжали служить сдерживающим звеном меж раем и адом, но отказались помогать своим «сородичам». И дьявол прекрасно понимал их. В конце концов, все эти смертные всего лишь трусы, когда-то сбежавшие от войны. Крысы бегут с тонущего корабля первыми, и любое божественное дитя, встретив этих крыс после, не захочет кормить их своим урожаем.
Однако взгляд Евы был спокоен и даже холоден. Райхард пытался разглядеть в ней отголосок страха, но сталкивался лишь со стеной нарастающего недовольства. Еще утром она была обычной восемнадцатилетней школьницей, а сейчас Ева совершенно не боялась того, что перед ней сильное существо не из этого мира. Она смирилась со своей судьбой, она приняла её. Не было смысла просто говорить: «я не хочу». Да, ей могло что-то не нравиться. Да, она была совсем не готова.
