А это свобода, это возможность вновь вступить в сражение с врагом. Другая же часть курсантов ни о чем не догадывалась — она ничего не знала о Старикове и принимала его за обычного инструктора, вступившего в сотрудничество с фашистами. И что на самом деле думала сейчас эта часть, никому не было известно. Кроме, конечно, самих курсантов.
Полковник Вайскопф, судя по всему, остался вполне довольным речью Старикова. Он отдал какие-то распоряжения майору Литке, повернулся и ушел. Литке же — остался. Формирование отряда и его снаряжение проходило под его присмотром.
Стариков этого ожидал и потому старался не обращать на Литке внимания. Литке также не вмешивался в действия Старикова, он просто стоял и наблюдал.
* * *Лысухин стоял поодаль и также слышал речь Старикова. Уж кто-кто, а он прекрасно понимал ее истинную суть. Оставалось лишь задать Старикову один-единственный вопрос… И им удалось перекинуться несколькими словами. Конечно, это было рискованно, но другого выхода не оставалось.
— Ты тоже с ними? — шепнул Лысухин Старикову.
— Скорее всего, — ответил Стариков. — Если только Вайскопф не передумает…
— Понятно, — сказал Лысухин и отошел от Старикова.
Действительно, все было понятно. Если Стариков вместе с отрядом карателей покинет лагерь, то обратно он уже не вернется, потому что обратно не вернется и отряд. «Вот и чудно! — подумал Лысухин. — Значит, Петро окажется на свободе!»
О самом себе Лысухин не думал — да и о чем тут было думать? И без того было все понятно — он останется в лагере и будет продолжать свою войну.
Один, без Старикова.
…Ближе к вечеру, когда уже темнело и отряд был сформирован, к Старикову неожиданно подошел майор Литке.
— Вы пойдете вместе с отрядом, — сказал майор Старикову. — Так приказал господин полковник.
— Понятно, — сказал Стариков.
— Я также пойду с отрядом, — сказал Литке. — Со мной будет взвод солдат.
А вот это для Старикова оказалось неожиданностью. И даже его встревожило. Но разумеется, он не подал виду: в конце концов, нечто подобное следовало предполагать.
Так что необходимо принять это как данность, как факт, от которого невозможно избавиться.
Ночью, после отбоя, Стариков встретился с Дервишем и рассказал ему обо всех подробностях завтрашнего похода: и о том, что и он, Стариков, идет с отрядом, и о том, что их будет сопровождать целый взвод солдат во главе с самим Литке. Тут же они обговорили план, как они будут действовать, оказавшись за пределами лагеря.
