Поэтому ему было спокойнее, если рядом с ним находились те же гауптман Ауг и майор Литке, в отношении которых полковник чувствовал свое интеллектуальное превосходство. И это успокаивало полковника и тешило его тщеславие.
И вот нате вам — умный человек рядом с ним, с полковником Вайскопфом! Да притом кто! Какой-то заключенный, который отчаянно цепляется за свою жизнь и который находится в полной его власти! Такого противоречия полковник перенести не мог, и одновременно с этим фактом приходилось считаться.
— Хорошо, — сказал наконец полковник.
— Я разрешаю вам действовать так, как вы предлагаете. Сейчас вас отведут к курсантам, и вы немедленно приступите к формированию отряда. Отряд должен быть сформирован к завтрашнему утру. И перво-наперво вы объясните курсантам предстоящую им задачу.
Полковник позвал солдат, отдал им приказ, и Старикова увели. Его вели к задворкам лагеря, где находился полигон, на котором тренировались каратели.
Глава 29
Лысухин знал, что Старикова — увели, и назад он не вернулся.
Не знать этого было невозможно: кто-то это видел, один заключенный шепнул об этом другому заключенному, а тот — третьему… В концлагере всегда полно слухов. И в конце концов эти слухи дошли и до Лысухина.
Конечно, капитан не мог знать, в чем тут дело. Но он мог предполагать. А что оно такое — предположение в концлагере? Это постоянная готовность к самому худшему. И потому Лысухин, узнав о Старикове, тотчас же настроил себя на самое худшее. Вполне могло статься, что Старикова в чем-то заподозрили.
Или он совершил какой-то очевидный промах. Например, произнес какие-то опрометчивые слова или совершил какой-то необдуманный поступок. А кто-то это услышал или увидел и донес. Доносчиков в лагере хватает…
Что мог предпринять Лысухин в такой ситуации? В общем и целом — ничего. Оставалось лишь внутренне собраться и быть готовым к борьбе — которая, в чем бы она ни выражалась, наверняка была бы последней схваткой Лысухина с врагом. Потому что если заподозрили Старикова, то вслед за этим неминуемо заподозрят и его, Лысухина.
Хотя бы потому, что они одновременно попали в лагерь, да притом столь необычным способом.
Конечно, положение Лысухина было намного надежнее, чем положение Старикова. Шесть диверсантских групп, которые Лысухин подготовил и которые были накануне отправлены в глубокий советский тыл — это совсем не то, что отряд карателей в окрестных лесах. Каратели — они на виду, а вот диверсанты — поди их поищи.
