Как ты думаешь – где сейчас это заявление? Надеялся, следователь над ним сидит, голову ломает? А оно вот где, – Енот вытащил из-за пазухи лист бумаги, сунул его под нос Попову. – Думал, поможет оно тебе? Ни хрена оно тебе не помогло.
Бульдозерист отпрянул, хотел отступить на шаг, но Барсук уже схватил его сзади, заломил здоровую руку за спину.
– А ну жри, падла, свое заявление. Жри!"
"Енот принялся запихивать лист бумаги в рот Попову. Барсук следил за тем, чтобы бульдозерист не выплюнул его обратно, заламывал руку почти к самой шее.
Когда заявление в прокуратуру оказалось проглоченным, Попова потащили в подвал особняка. На запястье здоровой руки защелкнулся браслет наручников. Второй же браслет мертво обхватил трубу парового отопления.
– Посидишь здесь до завтра, – покачал пальцем перед носом бульдозериста Енот. – А потом мы тебя, обмоченного и обгаженного, где-нибудь в лесу и закопаем. И никто тебя никогда не найдет. Не надо было заяву писать. Наше терпение кончилось. Другой правдоискатель теперь десять раз подумает.
Оставив пленника в подвале, Енот с Барсуком присоединились к своим товарищам. Вскоре из города прибыл микроавтобус с проститутками, и началось веселье.
В бане ярко горел свет. Громко играла музыка. В бассейне голые бойцы плескались с проститутками. И только один Гигин расхаживал по бортику с повязанным вокруг бедер махровым полотенцем, то и дело прикладываясь к банке с пивом.
– Ну, что, орлы? Парилочка-то заждалась. Банька лечит, банька правит, банька косточки ломит, – разухабисто произнес генерал и шагнул в баню.
Вскоре в ароматном пивном пару уже вовсю хлестали размоченные веники, визжали девки.
* * *Ларин первым перелез через ворота, осмотрелся. Пустой двор, в окнах особняка ни огонька. От бани летели смех, крики, громкая музыка. Андрей помог спуститься Маше. Вдоль стены они проскользнули к входу в особняк.
– Они его в подвал завели, – прошептал Ларин. – Побудь здесь. Смотри, чтобы никто дверь не закрыл, иначе не выберемся.
Андрей включил фонарик и стал спускаться по крутым бетонным ступенькам.
Маша вытащила пистолет с глушителем и отступила в нишу гардероба, откуда просматривался залитый светом уличного фонаря холл.
Расслышать что-нибудь было сложно, мешала громкая музыка. И потому Маша спохватилась довольно поздно. По лестнице со второго этажа в холл спустилась абсолютно голая девица. Было видно, что она немного пьяна, шла пошатываясь, держа в пальцах незаженную сигарету.
«Не стрелять же в нее.
