— А с тобой… — я пристально посмотрела ему в глаза. — С тобой что мне ловить?
Он смутился, отвел взгляд и отошел к окну.
— Извини… — Говоров потарабанил по подоконнику пальцами. — Я не подумал. Со мной действительно ловить нечего. Никаких перспектив, одно разбитое корыто.
Он покосился на таз, в который с размеренностью метронома капала вода, и, чеканя шаг, пошел к выходу.
— Никит, я совсем не то хотела сказать…
Ответом мне стала с грохотом захлопнувшаяся дверь.
Я действительно не то хотела сказать. Я пошутила… По-дурацки, но пошутила.
Я бросилась догонять Никиту, но у двери остановилась.
В конце концов, почему Троицкий только для того, чтобы со мной поужинать, предлагает замужество, а Говоров хочет, чтобы я к нему переехала, не уточнив, на каких основаниях…
Я развернулась и побрела в комнату.
Привычно набрав номер аварийной службы, я довольно скандально сообщила, что у меня потоп, и если в доме немедленно не начнется капитальный ремонт — «уж поверьте, я знаю, что с этим делать»…
Через неделю у нас начали менять трубы, проводку и красить стены в подъезде.
Наверное, это не имело никакого отношения к моему звонку — просто время пришло, — но мне почему-то казалось, что это моя заслуга.
Никита не звонил и не приходил. В суде я его тоже не видела.
За эту неделю я вдруг поняла, что готова переехать к нему безо всяких на то оснований. Во всяком случае — юридических.
Мне достаточно того, что я думаю о нем каждый день…
А одну фиалку засушила между страницами «Вестника РГГУ», как старорежимная барышня.
* * *Они сидели за стеклянной перегородкой вдвоем — Влад и его сестра Ольга.
Приставы охраняли их, словно опасных преступников. Впрочем, преступниками они еще не были, следствию предстояло доказать это в гласном открытом судебном процессе. Презумпция невиновности распространялась на всех. Для Лены, несмотря на обязанность судьи быть объективной и беспристрастной, это было очевидно, но по-человечески свой вердикт она уже вынесла: «Виновны!»
У Натки, напротив, явно теплилась надежда на то, что произошло какое-то досадное недоразумение и ее Влада вот-вот освободят.
Она не растаяла, даже когда Тишко и Максимову ввели в зал суда и, запустив в стеклянную будку, сняли с них наручники, выставив усиленный караул.
Наташка старалась не смотреть на Влада, но постоянно чувствовала на себе его сверлящий, пристальный взгляд.
— У него еще совести хватает пожирать тебя глазами! — тихо возмутилась Лена, впервые присутствовавшая на суде как зритель, а не как судья.
