— Лен, ты не спишь?
Я не стала острить и ворчать на нее не стала — списала временное помутнение рассудка на стресс.
Впрочем, у Натки и то и другое — постоянные атрибуты жизни.
— Что стряслось? — сонно спросила я.
— Да нет… у меня пока ничего нового… Я тут подумала, а вдруг он Асю тоже убил?
— Что значит — тоже? — привстала я.
— Ну, меня же он пришел убивать! Сперва хотел выманить и по-тихому… А когда я не пришла, у него нервы сдали, и он сюда примчался! Тишко запаниковал, понимаешь! Он начал убирать свидетелей — неосторожно, глупо убирать! А главная опасность для него — Ася! Во-первых, она в полицию собралась идти, во-вторых, у нее осталась копия его блокнота…
— За последнее время ты сделала настоящий прорыв в аналитическом мышлении, — пробормотала я.
— Но ты же сама сказала — Ася прячется у подруги. И потом, откуда Тишко мог знать про копию?
— Ой, боюсь, — вздохнула Натка и нырнула ко мне под одеяло. — Вдруг с ней что-нибудь…
— Цела твоя Ася, — перебила я. — Тишко с тебя начал устранять свидетелей, потому что ты… его последний «эпизод», понимаешь? До тебя проще всего добраться… И потом, ты его больше всех достала.
Натка обиженно засопела. Наверное, считала, что такая прелесть, как она, не может никого достать. Даже преступника.
— Лен… — тихо позвала она, когда я задремала. — А как ты думаешь, я Косте все еще нравлюсь?
— Натка, ты неисправима.
— Исправима. Мне теперь только мужчины в погонах нравятся.
— Завтра звони своей Асе — и шагом марш к мужчинам в погонах, заявление писать.
На Тишко. А еще лучше — и других пострадавших прихватите. Хотя… ему теперь и без ваших заявлений не сладко придется.
— Лен… Мне почему-то кажется, что Владик меня любил… по-своему.
— Тьфу! — подскочила я. — Иди спать! У меня завтра тяжелый день.
Натка встала и побрела к дивану. Глядя на ее понурую спину, я подумала, что опять обидела сестру, разрушив зыбкую иллюзию о некой безумной любви, при которой хочется обмануть, надуть, облапошить, а потом пристрелить объект своей страсти.
Ремонт я все-таки начала с кухни.
В субботу смыла старую побелку с контуром Австралии, а в воскресенье утром…
В воскресенье утром к северу от «Зеленого континента» я обнаружила нечто, отдаленно напоминающее очертания статуи Свободы…
Глядя на потолок, я без сил опустилась на стул, чувствуя, что слезы капают на пол, дополняя водопад, низвергавшийся с потолка.
За тазиком бежать сил не было. А в особенности их не было на очередной разговор с Надеждой Степановной.
