— Тишко аферист, а теперь еще и убийца! Жалко, я шляпу у него забыла… Пять миллионов долга и шляпа — вот цена любви всей моей жизни. Да, и мобильник!
Она нервно засмеялась, но в глазах у нее Натка заметила слезы.
— Пусть он меня убьет, но я пойду до конца… А что мне делать, продавать квартиру, машину, идти на панель? — Ася все же заплакала — крупными прозрачными слезами, которые оставляли дорожки на сильно напудренном лице. — Скажи, ты со мной? Ты пойдешь со мной в полицию?
— Он убьет нас, — еле выговорила Натка.
— Никогда не влюблюсь, — буркнул Сенька, прижимая к груди ружье.
Лифт остановился.
Они прошли мимо охранника стайкой несчастных беженцев — Ася со слезами на глазах, Натка в домашнем халатике, испачканном краской, в тапочках и с босоножками в руке и Сенька — с сандалетами под мышкой и водяным ружьем.
— Подожди, мам, я обуюсь, — остановился он у двери.
Ната тоже переобулась. Хорошо, хоть сумку взяла, вяло подумала она. Там мобильник, деньги, ключи от квартиры и злополучный паспорт.
Паспорт… Паспорт…
Мысль, которая металась в ее голове и которую она все никак не могла поймать, вдруг оформилась в потрясающее, ошеломляющее открытие.
Настолько и ошеломляющее, что Натка замерла, нагнувшись над своей босоножкой.
— Мам, ты чего? — спросил Сенька.
— Подожди! — Она бросилась вслед за Асей.
— Ася, подожди! Влад не мошенник… — Ната схватила ее за руку в тот момент, когда та открывала машину. — Слышишь?! Это не он брал кредиты!!! Не он!!!
— Послушай, — устало сказала Ася, — я забыла, как тебя зовут…
— Ната.
— Так вот, Ната, если ты хочешь, чтобы этот ублюдок продолжал свои грязные делишки, пожалуйста. Я одна буду сражаться. Даже без блокнота. На всякий случай я сделала копию тех страниц.
— Да нет, я не хочу, чтобы он… — Натка задохнулась от нахлынувшего волнения и бешеного стука сердца.
— Но Влад не мог брать все эти кредиты, потому что он… Он мужчина!
— И что? — холодно поинтересовалась Ася.
— А то, что он не женщина!
— Ужас какой, — покачала головой Ася. — Ты, бедняжка, совсем умом тронулась?
— Сама ты… сами вы умом тронулись! — чувствуя, как рыдания закипают в груди, выкрикнула Натка.
