Всех… Только за этот смех, за этот вызов и отчаяние…
— Мам, не бойся, если он на тебя дернется, я его застрелю, — сказал Сенька.
Натка открыла глаза и увидела, что сын наставил на Влада водяное ружье. Хорошо, что тот этого не заметил и ничего не услышал, потому что Ася, прекратив свой гомерический хохот, выкрикнула:
— Что, Тишенька, не узнаешь?! Первый раз меня видишь?!
— Поздравляю, — ухмыльнулся Влад, глядя на Натку, — среди твоих подруг появились умалишенные тетки в возрасте. Или… прости… это твоя мама? — Он будто бы немного смутился, взял Асю за руку с намерением поцеловать, но тут же получил хлесткую пощечину.
— Скотина, — прошипела она. — Подлая тварь. Думаешь, я боюсь тебя, как все те дурочки, которых ты облапошил?! Нет! Не боюсь! И пойду до конца! Можешь не тратить свои артистические способности зря и не ломать комедию! Она, — Ася пальцем показала на Нату, — все про тебя знает!
Влад сунул руку за пазуху… Натка завизжала и отпихнула Сеньку, но сын успел выстрелить во Влада из ружья густой зеленой массой.
Влад достал из внутреннего кармана телефон и пальцем потрогал зеленую кляксу на щеке и на обшлаге пиджака.
— Даже не знаю, куда звонить, — растерянно сказал он, — в полицию или в «Скорую» психиатрическую…
— Не надо никуда звонить! — Натка бросилась ему на шею, зацеловывая щеки, губы, лоб и даже руки. Она перепачкалась зеленой краской, но понимала, что это единственный способ успокоить его и не дать выстрелить, если он бандит, и — спасти свое счастье, свою любовь, если Ася все врет.
— Я верю тебе, Владюш… Ты мой, мой! Я тебя люблю!
Он снисходительно похлопал ее по спине и спрятал телефон в карман. Прошел на кухню, увидев пирог, улыбнулся:
— О, мой любимый! Спасибо, солнце!
У Натки заныло сердце, потому что тот, настоящий Влад, которого она успела узнать и за кого собиралась выйти замуж, должен был кричать, метать громы и молнии, топать ногами, за шкирку выкидывать непрошеную гостью и говорить гадости об умственных способностях Сеньки.
А раз он так спокойно отложил телефон, так умиротворенно похлопал по спине ее, Натку, и обрадовался пирогу — значит, боялся Аси или, вернее, того, что Натка поверила ей? А значит… Прижавшись к нему, она, как могла, прощупала карманы пиджака, но ничего похожего на пистолет не обнаружила.
— Дура, — презрительно фыркнула Ася. — Какая же ты все-таки дура! Этот ублюдок о тебя ноги вытирает.
