А я вдруг поняла, что легкомысленные люди страдают и переживают как-то особенно трогательно — ведь они не привыкли видеть проблемы там, где они есть, и уж тем более не умеют их решать. Неприятности выбивают таких людей из седла, да так, что непременно хочется броситься им на помощь, потому что пропадут они со своим легкомыслием как заблудившиеся дети, набьют шишек там, где и набивать-то их вовсе не обязательно.
Натка и страдания — понятия несовместимые, нарушающие привычный ход жизни, поэтому я почувствовала, что сестрицу надо непременно и как можно скорее вернуть в состояние вечной эйфории и поиска любви.
Так мне будет легче. Так всем будет легче — особенно Сеньке.
Не факт, правда, что, переложив свои проблемы на меня, Натка уже не думает, как бы провести вечер с очередным ухажером… Аромат сладких духов, оставшийся после нее, напоминал, что сестрица не сможет долго переживать.
Я видела в окно, как она, беспечно махнув рукой, поймала такси и уехала.
Машинально пролистав журнал, оставленный ею, я наткнулась на рекламу «Новые квартиры в ипотеку в Павшинской пойме.
Время брать!».
Я раздраженно захлопнула журнал и швырнула его на стол.
Эта Павшинская пойма с ипотекой привязалась ко мне как назойливая муха. Думать об этом сейчас не хотелось.
Какая ипотека? Сашке нужны витамины, развлечения, модная одежда и хоть иногда — отпуск на море. Я не могу держать ребенка впроголодь и не купить ей к зиме новый пуховик…
Я допила кофе и направилась к выходу, размышляя, заслуживает ли Натка той острой жалости и сочувствия, которые ей удалось у меня вызвать.
— Портфель! — Меня догнал официант. — Вот, вы забыли под столом… — Он улыбнулся — совсем не заученной улыбкой «для клиентов», а человеческой, белозубой и искренней, словно вполне понимал мою забывчивость.
— Большое спасибо! — горячо поблагодарила я его и вышла из кафе, прижимая портфель к груди.
Натка умудрилась так выбить меня из колеи, что я первый раз в жизни забыла свои бумаги. И если б не добросовестный официант, неизвестно, у кого в руках оказались бы дела, которые я веду.
От этой мысли я, несмотря на жару, почувствовала легкий озноб и безумную злость на Натку.
Не дай бог, выяснится, что она все же брала кредиты…
Я села в раскаленную «Хонду» и рванула с места так, что завизжали шины, а некоторые пешеходы встревоженно обернулись…
Устыдившись своей неожиданной злости, я сбавила скорость, заняла место в правом ряду и поехала в суд.
* * *Виктору казалось, что этот счастливый сон будет длиться вечно.
