Я знаю, как красивый профиль становится равнодушным, холодным и злым.
Я знаю, что к мужскому парфюму со временем примешиваются женские ароматы, с головой выдавая хозяина в том, что я ему надоела.
Я знаю, как Шнитке из изысканного и утонченного превращается в тошнотворный набор раздражающих звуков.
Я давно запретила себе рефлексировать по поводу некрасивого краха своего романа с Кириллом, но абсолютное совпадение обстоятельств испортило настроение и заставило меня напряженно и с недоверием относиться к Троицкому.
Уличное кафе, куда мы приехали, оказалось переполненным, но Андрей куда-то сходил, с кем-то договорился, и двое парней в униформе принесли под тент дополнительный столик.
Это опять походило на взятку, но мне вдруг стало наплевать.
Троицкий был галантен знакомой галантностью Кирилла и говорил похожие комплименты. Как будто такого рода людей штампуют в одном инкубаторе…
А с другой стороны, если подключить здравый смысл — это все мои комплексы, и Андрей Иванович в них не виноват.
Троицкий меня не любил, не предавал, не унижал равнодушием после того, как я с риском потерять работу уладила его криминальные делишки, как было с Кириллом.
Андрей Иванович просто пригласил меня в кафе. Я могла и не согласиться, шансов у Троицкого было один из ста. Он огорошил меня своей решительностью, веселой перепалкой и забавной находчивостью. Поэтому я здесь. И это меня ни к чему не обязывает.
Принесли мороженое в креманках — большие вулканы крем-брюле, посыпанного миндальной стружкой, — и два бокала безалкогольного мохито.
Только, как я ни убеждала себя в непричастности Троицкого к своей личной трагедии, мороженое показалось безвкусным, а мохито неприятно горчил. Лучше бы я окрошку сейчас готовила. Пусть к полуночи бы закончила и наелась на ночь, зато не вспоминала бы Кирилла.
— Знаете, о чем я жалею? — спросил Троицкий.
— Знаю. О том, что я веду ваше дело и любой флирт неуместен.
— Точно, — его ни капельки не смутила прямота моего ответа.
— Значит, вы тоже об этом жалеете.
— Думаете, вы так уж неотразимы?
— А еще умен и порядочен.
— Знаю, проходила.
— Но не со мной.
— Радуйтесь. Мой опыт оказался печальным.
Он внимательно посмотрел на меня и не стал острить на эту скользкую тему. Я даже почувствовала благодарность, но тут же осадила себя — с благодарностью нужно быть особенно осторожной. Это чувство может привести к непредсказуемым осложнениям как в личной жизни, так и в работе.
