Упрямец! Злой, усталый… гордый.
Я вцепилась руками в прутья своей клетки, прильнула к ним всем телом. Тонкие с виду, но крепкие и холодные, они не пускали меня на волю. Не пускали до тех пор, пока пребывающая в отличном настроении демоница не решила-таки уничтожить мою серебристую тюрьму так же быстро, как и создала ее. Уже привычный легкий щелчок пальцами, и… я чуть не повалилась на колени, потеряв опору.
– Ну ты и скотина, супруг, – прошептали губы, едва шевельнувшись.
– А кто без недостатков? – вовремя придержав меня, сказала перевертыш.
– Иди давай к нему, он заслужил свой приз.
– Что? – Мой вопрос заставил ее закатить глаза и громко вздохнуть.
– К нему иди, говорю. Что же за жена мне досталась такая, а? Когда ты соображать быстрее начнешь?
– На нашу золотую свадьбу. – Мое недовольное бурчание позабавило собеседницу, я же, не дав ей возможности передумать, поплелась к своему изрядно побитому Хранителю. Побитому, но не проигравшему в неравной схватке с тем, кто был явно сильнее.
– Ну-ну, – донеслось до меня.
– Очень на это надеюсь, куколка. И кстати… Тейцерон свидетель, крас-с-сноглазого красавчика я заполучу. Попозже. Когда он наконец сам поймет, что со мной ему будет куда лучше, чем с Эрой.
Очень хотелось сказать, что вышеназванный Тайцерон подавится, а синеглазая ехидина обломается, ибо кроме них с Эрой на этого мужчину еще и у меня имеются кое-какие права, но благоразумие взяло верх над раздражением, и с моего языка не слетело ни слова. Я обернулась, чтобы посмотреть в лицо этой стерве, а увидела только ее спину и виляющий зад, обтянутый черной тканью сарафана.
Пританцовывая, женское воплощение Лу неторопливой походкой направилось к Каме.
– Его, надеюсь, мучить не будешь? – как-то совсем убито поинтересовалась я.
– Ну что ты, не переживай. Просто пообщаюсь, новости Карнаэла узнаю и прочее, – ответила босоногая бестия и потопала дальше, на ходу меняя цвет сарафана на изумрудный с блестками.
А я тем временем приблизилась к сидящему на земле Арацельсу.
Если уж сам Высший дал нам передышку, глупо ею не воспользоваться.
– Уйди, – процедил мужчина сквозь зубы с такой злостью, что я невольно отдернула протянутую было руку.
Первый Хранитель не шелохнулся. Он продолжал сидеть, опустив голову, длинные двуцветные волосы падали на лицо и закрывали его. Но мне не надо было видеть, чтобы знать: он в бешенстве. Вот только повернуться и уйти сил почему-то не нашлось. Сил или… желания?
– Одна прогоняет, второй тоже.
