– Э! Это для кого полезно-то? – Моему возмущению не было предела.
– Для всех, кто никак тебя не может поделить: Кама, Лу… – Он посмотрел на вышеназванных, которые вполне мирно разговаривали на достаточном расстоянии от нас.
– Ну, Лу, скорее, на тебя виды имеет, так что вычеркивай из списка, – усмехнулась я, глядя, как обсуждаемый объект кокетничает с размороженным чернокрылым. – А приятно тебе душить невесту в объятиях?
– А тебе разве нет? – Раздражение в его голосе постепенно сменялось иронией, и это согревало.
Чуть-чуть, как слабый огонек свечи, дарящий тепло рукам.
– Быть убитой таким своеобразным способом? – Я тихо засмеялась. – Нет уж, увольте. Я еще пожить хочу. Причем полностью укомплектованной, без растаскивания меня на куски всякими демонами, Хранителями и прочими типами с непонятными намерениями.
Он опять замолчал, спрятал лицо под завесой спутанных волос. Ну вот… Я снова что-то не то ляпнула? А так все хорошо начиналось. Вернее, продолжалось. Начало беседы как раз оставляло желать лучшего.
– Слушай, Вампирчик, а можно я все-таки тебя потрогаю? Очень хочется…
М-да, судя по тому, как Арацельс на меня посмотрел, эта идея тоже не отличалась гениальностью. Ответил он не сразу и совершенно не то, чего я ожидала.
– Разве тебя не пугает мой вид?
Вид. Хм… Здоровенный детина в порванной одежде с кровавыми разводами по телу, которые почему-то постепенно исчезали вместе с ранами. Нормальный такой вид!
– Ну, после мохнатого Рыжика этот вариант более… удобен, что ли. К примеру, блох из шерсти вычесывать не придется, да и…
– Арэ! – Собеседник нахмурился, вновь посмотрел на меня.
Но глаза его под сдвинутыми бровями смеялись, и это грело как пламя целого десятка свечей.
– Что? – мило улыбнулась я, довольная тем, что он не замкнулся в себе, а общается со мной.
– Скажи мне, где в шестом мире растят таких непробиваемых девушек?
– Тебе название улицы и номер дома или достаточно город назвать? У меня в сумке визитка есть, подарю потом, если хочешь. Вот вернешь меня домой и будешь приходить в гости по указанному адресу, только непременно в ангельском обличье, чтобы на сон грядущий петь колыбельные песни.
Как тебе перспектива?
– Ужасно.
– Почему это? Неужели у тебя совсем скверно со слухом и голосом? – Я прищурилась.
– Не знаю, не проверял.
– Вот и попробуешь на практике, – с энтузиазмом предложила я.
– Ох, женщина, от твоих сумасшедших идей и поступков я скоро поседею.
– Не, – со знанием дела отвергла эту идею я.
