Только спасите его, – рыдала она.
Никодим посмотрел сверху вниз на треклятую девчонку, которая стала причиной гибели его племянника. Он знал, что Селина любит Себастьяна. Видел правду в ее ошалелых глазах. Но эта правда его не тронула. Он ее не чувствовал, не желал чувствовать.
– Я уехал, чтобы мои враги не приближались к Себастьяну. Чтобы они не соблазнились возможностью причинить ему вред. Я окружил его своими бессмертными детьми, чтобы те всегда его охраняли. Я принес в жертву все, что любил, чтобы защитить его.
– Никодим сделал вдох, боль внезапно сдавила его опустошенное сердце. – Моя семья всегда была моей слабостью. А теперь мои враги уничтожили меня с помощью этой слабости. – Он покачал головой. – Любовь причиняет таким, как я, только скорбь. Я не стану возрождать Бастьяна только для того, чтобы наблюдать, как он погибает от этой скорби вновь. Мне жаль.
– Что вы хотите, чтобы я сделала? – прошептала Селина. – Что я должна сказать, чтобы вы спасли его?
– Ничего. Все, что мы чувствовали в период нашей смертной жизни, усиливается стократ с бессмертием.
Любовь Бастьяна станет его величайшей слабостью. – Никодим внимательно посмотрел на Селину, наблюдая, как его слова рушат ее последнюю надежду. – Забудь обо всем этом, дитя мое. Проживи эту жизнь вдали от нашего злого мира. – То, что он мог бы назвать сочувствием, исказило черты его лица. Никодим повернулся к своим бессмертным детям, готовясь уйти. Чтобы пережить свою печаль, вспомнить сегодняшней ночью все, что он потерял. Чтобы покинуть этот проклятый город навсегда.
– Что, если я пообещаю забыть Бастьяна? – раздался голос Селины за его спиной.
Никодим не шевельнулся.
Шатаясь, она поднялась на ноги, подол ее юбки из черной тафты зашелестел, а рана на ее шее наполняла воздух вокруг пьянящим ароматом.
– Вы говорили, что можете помочь мне забыть. Что Бастьян будет уважать мое решение. Если я забуду его, если я больше не буду слабостью, вы спасете его?
Никодим сделал шаг в сторону выхода из собора.
– Вы сказали, что к счастью ведет много дорог, – продолжала она.
– Если я выберу иную дорогу, вы сделаете то же самое?
Он остановился. Обернулся, чтобы посмотреть на Марселину Руссо через плечо. На ее руках по-прежнему болтались веревки, и все ее тело было измазано кровью, большая часть которой принадлежала ей самой. И все же эта девчонка отказывалась сдаваться. Отчасти Никодим уважал ее упрямство. Ее отказ подчиняться судьбе.
Его взгляд опять скользнул к разбитому телу племянника.
