Последние крупицы жизни его покидали. Вздохнув, Никодим отвернулся.
– Бастьян – ваш последний родственник. Вы готовы бродить по этой земле в одиночестве? – закричала Селина. – Потому что я лучше потеряю его навсегда, чем буду наблюдать, как он умирает.
Никодим посмотрел по очереди каждому из своих бессмертных детей в глаза. Видел, как тяжесть утраты отражается на их лицах.
«Нет. Не так все должно было быть».
Он расправил плечи и направился к выходу.
– Никодим! – завопила Селина, боль в ее голосе взвилась к потолку.
– Никодим Сен-Жермен!
И снова Никодим замер, эхо его фамилии разнеслось по украшенному фресками потолку собора и пробудило боль в остатках его сердца. Оживляя его.
– Мы договорились?
Любовь не есть любовь
Первые представители моего рода были выходцами из Карфагена.
Из тех времен, когда всеми правила кровь. Когда монстры и торговцы властвовали над видимым миром. Тогда создали Братство.
С тех пор изменилось немного.
Я стою на причале, глядя на воды Миссисипи, в моей душе покой впервые за десять лет.
Когда до меня только дошли вести о том, что Себастьян Сен-Жермен пал в бою в соборе, странное чувство появилось в моей груди. Теперь я понимаю, что то было мое сердце, мое слабое человеческое сердце, наконец рассыпавшееся на осколки. Теперь я могу принять лучшую, более сильную версию себя."
"Никодим ни за что не обратит Бастьяна.
Ведь десять лет назад он отказался обратить меня.
Удивительно, как может великий Никодим Сен-Жермен привязываться к своим смертным.
Особенно учитывая, что все эти смерти и хаос он навлек на себя еще много веков назад. Бастьян был последним живым наследником семьи Сен-Жермен. Теперь единственный, кого защищала эта четырехсотлетняя пиявка, мертв. Наконец-то цель его жизни у него отнята, как однажды была отнята у меня моя.
Я уничтожила его наследие.
И моя месть сладка. Это та сладость, которая затмевает горечь, поглощает ее без остатка.
Ибо однажды я любила Бастьяна больше, чем себя. Я даже отдала свою человеческую жизнь за него.
Мой прекрасный младший братик.
Однако теперь моя верность принадлежит другим. Моя верность принадлежит созданиям, предложившим мне дар, в котором дядя Нико отказал мне десять лет назад. С истинными бессмертными тварями Другого мира. Теми самыми, кого вампиры всегда презирали, использовали как сторожевых псов и кормили объедками со своего стола. К которым относились как к корму для скота на протяжении всей многовековой войны с Сильван Уайль.
