Затем она встретила взгляд подруги, не моргая, точно была под гипнозом. – Я покажу тебе твою комнату, и ты будешь спать всю ночь беззаботно, как будто паришь в мягких облаках. – Печальная улыбка украсила ее кукольное лицо. – Тебе будут сниться только приятные сны, наполненные островами из безе и бокалами пенящегося шампанского. – Ее голос убаюкивал. Затягивал. Отдавался в ушах Селины, точно просачиваясь прямо под кожу.
Последним, что она помнила, был шорох медной клетки.
Из птиц, летящих на свободу.
* * *Селина проснулась, вздрогнув, ее сердце стучало в груди. Она не понимала, где находится, и не могла сфокусировать взгляд. Ее глаза заметались по сторонам, ища что-нибудь знакомое. Силясь найти опору.
Она не помнила это место.
Затем, точно волна, разбившаяся о берег, все события прошлой ночи поглотили ее разум. Она на верхнем этаже, в номере лучшей гостиницы в городе. Медный лифт с позолоченными птицами привез ее сюда. Прежде чем уйти, Одетта убедилась, что Селина размещена с комфортом.
В тепле и заботе.
Завтра они начнут подготавливать ловушку для убийцы.
Эта последняя мысль заставила Селину сесть в кровати, вздох застрял где-то в глотке, а голова еще гудела, мешая четко мыслить. Она огляделась, снова пробежав взглядом по помещению, на этот раз оценивая все вокруг.
Кремовые простыни под ее пальцами были слегка глянцевыми и гладкими, а их края обработаны аккуратной золотой вышивкой. Когда Селина провела по ним рукой, прикосновение походило на прохладную воду под ее ладонью.
Будто бы они вытканы из чистого паучьего шелка. Над ее головой нависал балдахин из дамасской ткани, собранный в центре сложной филигранной эмблемой. На каждой из четырех красных деревянных колонн кровати висели бархатные портьеры цвета дорогого вина.
Селина откинула покрывало и поставила голые ступни на роскошный обюссонский ковер, кисточки по его краю блестели в свете зажженных свечей.
Бесчисленное количество картин висело на дальней стене спальни, покрывая пространство от пола до потолка, некоторые высотой больше шести метров.
Некоторые были не шире ладони Селины, другие вдвое больше ее роста. Каждая была определенно выполнена рукой мастера, детально прорисованы и темные, и светлые орнаменты, точно их коллекционер ценил контраст между солнечным светом и тенью в равной степени.
Три остальные стены комнаты окружал узкий балкон, каких Селина не видела никогда в жизни.
