Они не успели добраться до церкви, как Лахлан уже пожалел, что поступил вопреки собственному чутью и поддался на уговоры графини. Какого дьявола с ним творится? Позволить руководить какой-то бабе! Нет, нельзя, чтобы она им помыкала.
Лахлан не знал, как назвать то, из-за чего стал таким, но был уверен, что пора это прекратить. Нельзя, чтобы женщина забрала власть над ним. Те люди погибли потому, что он потерял голову из-за бабы. И вот пожалуйста – опять зуд в одном месте.
Но ведь Белла совсем не такая, как его жена… Или он ошибается?
Он не мог забыть сцену с Брюсом.
Эта картина стояла перед мысленным взором, не давая покоя, как заноза, потому и настроение к тому времени, как они добрались до старой часовни, которая стояла на высокой скале над морем, успело вконец испортиться. Каменное здание – футов тридцать на двадцать, не более – со сводчатым деревянным потолком вмещало в себя несколько скамей и каменный алтарь. К счастью, из-за позднего времени в церкви никого не было. Священник, вероятно, спал в своем домике, расположенном неподалеку.
Убедившись, что женщины с детьми устроились, Лахлан вышел осмотреться и убедиться, что никого поблизости нет, а заодно поискать галеру. Дождь прекратился, и чем скорее они отсюда уберутся, тем лучше.
Он едва успел закрыть за собой деревянную дверь, как из-за угла показалась Белла, едва не налетев на него.
– Что-то не так? У вас такой вид, будто вы чем-то недовольны.
Вряд ли она заметила, что, внимательно разглядывая его лицо, сделала шаг ему навстречу.
Зато заметил он. Тело напряглось, когда легкий аромат розы привел в смятение его чувства – и разум.
– Хочу осмотреться и, может, найти корабль, – ответил он, изо всех сил стараясь скрыть свое состояние.
Интересно, понимает ли она, каких усилий ему стоит не прикасаться к ней, не прижать спиной к двери, чтобы дать выход бушующему внутри урагану. Может, тогда он избавится от этой болезненной тяги, что не дает ему житья. Годы самоотречения пошли псу под хвост.
К дьяволу! Он не ждал подобных чувств.
Лахлан стиснул зубы. Дело прежде всего. Однако долго ли еще он сможет продержаться?
Она подняла к нему лицо, и он увидел в ее глазах печаль.
– Значит, мы должны покинуть Шотландию? Неужели больше негде укрыться?
Он понимал, что она устала, что не может мыслить разумно, что мысль о дочери разрывает ей сердце, и все равно почувствовал вспышку гнева.
Ведь он предупреждал ее, чем она рискует, да она не хотела его слушать.
