Бессердечный сухарь бы не позаботился о ее душевном спокойствии и не послал ее дочери весточку.
В нем было много хорошего, и неважно, признавал он это или нет. Лахлан хотел, чтобы его считали низким и бессердечным, грубым наемником, которому плевать на все, но это была лишь маска. А под маской насмешливого безразличия она чувствовала боль. Неуемная энергия, тлевшая под спудом, могла в любой миг закипеть и вырваться наружу.
В глубине души ей очень хотелось ему верить – несмотря на его слова. И если даже мысль о его гибели сводила ее с ума, значит, с безразличием покончено.
В какой-то миг этих нескольких месяцев Лахлан Макруайри, наемник с Западных островов, стал для нее особенным, не таким, как все, и неважно, что он там говорил: она знала, что тоже небезразлична ему.
При чем здесь благородство, черт возьми? Лахлану вовсе не нужно, чтобы графиня возводила его на пьедестал и считала чуть ли не героем. Не бросать же своих людей. Любой из них поступил бы так же. При этих мыслях в памяти вставало лицо его молочного брата, но он гнал воспоминания прочь.
Тогда он тоже сделал все, что мог, но Небеса распорядились иначе. Хорошо, что на этот раз он успел.
Но даже если новообретенная вера графини в его благородство и смущала Лахлана, у него не было времени об этом размышлять. Раздобыв лошадей – что сделать в разоренной войной стране было очень непросто, – они продолжили путь и следующие два дня провели в седле. Женщины и дети – по двое на лошадях, а мужчины шли рядом и частенько переходили на бег, если появлялась возможность двигаться быстрее.
Лахлан упорно и безжалостно гнал их вперед с небольшими остановками для отдыха и короткого сна.
На третий день пошел дождь, поднялся жуткий ветер, который хлестал и бил точно кнутом. Непогода забирала силы, приводила в уныние. Ночью беглецы подошли к побережью возле Мори, и Лахлан отправил Гордона на разведку. Вернулся он с плохими новостями. Опасность представляло не только бурное море – нечего было и думать пускаться в плавание, – но и галеры, патрулирующие побережье.
Пришлось идти дальше на север.
Лахлан решил не ждать улучшения погоды и продолжил путь. Он не мог отделаться от ощущения, что враг совсем близко. Его тревожили также корабли возле Мори. Преследователи как будто знали, куда они направляются!
В сумерках следующего дня они сделали остановку почти на окраине Тейна, чтобы напоить лошадей. Лахлан, Маккей и Гордон склонились над нарисованной от руки картой, выбирая путь.
