Взметнулись огненные языки желания, грозя сжечь последние нити, удерживавшие от рокового шага. «Уймись, – твердил он себе. – Она ранена, черт подери. Нужно соблюдать осторожность». Белла Макдуфф представляла для него опасность и может помешать выполнить задание, то есть доставить всех до места живыми. Шутка ли: две страны объявили на них охоту.
Лахлан держал в руках ступню Беллы и пытался привести в порядок мысли. Пусть внешне эта женщина и казалась сильной, но косточки у нее тонкие и хрупкие, как у птички.
В жизни не видел он столь изящной ножки! Чуть побольше его ладони, с крошечными пальчиками, высоким подъемом и тонкой – хотя сейчас слегка распухшей – щиколоткой. Такую ножку могла бы иметь фея.
Ей больно, напомнил себе Лахлан. Нужно ощупать ногу, а не таращиться на нее. Кровь стучала в висках, пока он медленно касался пальцами лодыжки, легонько нажимая на распухшие ткани и радуясь, что вроде бы не причиняет ей особых страданий, потом слегка повернул ногу, чтобы убедиться, что не сломана.
Похоже, ничего страшного, но несколько дней ей будет очень больно ходить, да и скакать самостоятельно она не сможет: кому-то придется посадить ее к себе в седло. Лахлан поджал губы: эта мысль ему почему-то не понравилась.
После того как осторожно опустил ее ногу в воду и спрятал руки за спину, у него было такое чувство, будто он пережил огромную опасность. Черт, уж лучше пройтись по горящим угольям, чем испытать такое!
Лахлан встал и, бросив взгляд на графиню, стал уверять себя, что в такой темноте ему только кажется, будто на ее щеках появился нежный румянец.
– Прежде чем идти в лагерь, нужно замотать ногу. Могу показать, если не знаете как.
– Сама справлюсь, – поспешно ответила Белла.
Ясно: не хочет, чтобы он к ней прикасался.
– А как ваши руки? – спросил он, подавив вспышку раздражения.
Она протянула руки ладонями вверх.
– Ничего страшного.
Ладони были расцарапаны, из ранок сочилась кровь, но леди, как истинная шотландка, предпочла не жаловаться.
– У Маккея есть бальзам.
Смажьте ладони да замотайте тряпочкой. Или наденьте перчатки.
Белла кивнула, а Лахлан протянул руку и, чуть приподняв ее подбородок двумя пальцами, выругался себе под нос, а вслух сказал:
– У вас кровь на лице.
Она инстинктивно коснулась больного места, но лишь слегка поморщилась, хотя царапина была приличная, и Лахлан почувствовал восхищение, не менее сильное, чем вожделение.
Он нагнулся и хорошенько смочил в воде край своего пледа.
