Пряча пораненные руки от взгляда Мэри, Белла улыбнулась, села и начала отряхивать от грязи платье, а потом Лахлан помог ей подняться на ноги и, обхватив за плечи, держал, пока она старалась обрести равновесие, поэтому почувствовал, как она вдруг замерла и осторожно перенесла упор на левую ногу.
– Все хорошо, – повторила Белла, легким пожатием руки давая понять, что не надо ничего говорить.
Лахлан нахмурился, но понимая почему: Мэри Брюс выглядела достаточно взрослой, чтобы от нее скрывать последствия ночного приключения.
А закончилось оно – как он подозревал – вывихом лодыжки, а может, чем-то и посерьезнее.
Но, судя по всему, боль была терпимой и ничего страшного не произошло. Кивнув в строну озера, Белла попросила:
– Не могли бы вы проводить Мэри до палатки? Я хочу помыться.
Девушка, казалось, разрывается между ними, глядя то на него, то на Беллу. Было ясно, что ей хочется остаться, но желание идти с ним, похоже, пересиливало. Он насторожился: интересно, что задумала девица? – когда услышал:
– Я лучше подожду.
Белла покачала головой:
– Нет-нет, вам необходимо отдохнуть, я не задержусь.
– Графиня права, – заметил Лахлан. – Нам предстоит тяжелый день. Я провожу вас и вернусь за ней.
Белла удивилась:
– Но со мной ничего не…
– И тем не менее я настаиваю, – не дал он ей договорить. Может возмущаться сколько угодно, но отделаться от него ей так легко не удастся: сначала он посмотрит на ее лодыжку.
– Благодарю вас, миледи, – прошептала девушка с таким видом, будто вот-вот расплачется, – за то, что спасли меня.
Его нисколько не удивило, что, рискуя собой, графиня бросилась на помощь. Белла лишь пожала плечами:
– Любой на моем месте поступил бы так же.
Если Лахлан и заметил взгляды украдкой из-под ресниц, которые то и дело бросала на него Мэри, когда он повел ее назад в лагерь, то притворился, что не замечает. Не нужно быть семи пядей во лбу, чтобы догадаться, с какой целью она хотела остаться с ним наедине.
Господи, только этого ему сейчас и не хватало: отбиваться от влюбленной девушки, которая по возрасту годилась ему в дочери: ведь ему почти тридцать три.
Зачем он на это согласился? Ответ пришел тут же: еще два года предстоит выплачивать долг, и лишь потом он обретет столь желанные независимость и свободу.
К тому времени как Лахлан привел Мэри к ее палатке и разбудил Гордона, чтобы сменил на дежурстве, сомнения уже разбирали его.
