Она попыталась возразить, но он не обратил внимания на ее протесты и принялся смывать грязь и кровь с ее лица.
Он был так близко, что заставило Беллу нервничать, и уловил слабый аромат, который исходил от ее кожи, – сегодня это были розы, чтоб им провалиться.
Он слышал ее учащенное дыхание, видел смятение в глазах, заметил и ручеек, который тек по шее прямо в раскрытый ворот сорочки, промокшей так, что облепила обе прекрасных груди: идеальной формы, упругие полные округлости с крупными, набухшими, как две спелые ягоды, сосками, которые так и просились в рот.
Вожделение обрушилось на него со всей мощью: выжигало изнутри, пожирало каждую клетку тела, его мускулы дрожали как натянутая тетива.
Белла вскрикнула, поспешно прикрываясь краем накидки:
– Не надо! Не смотрите на меня так!
Ее голос пробился к нему сквозь пьянящий туман желания, и Лахлан посмотрел ей в глаза.
– И что вы намерены сделать? Сорвать с меня одежду, будто я всего-навсего кусок плоти, созданный для удовольствия мужчины? – спросила Белла с горечью.
– Опрокинуть меня на землю, взять, как шлюху, и сказать потом, что я сама напросилась? Что я это заслужила? – Обхватив груди ладонями, она дерзко подняла их ему навстречу. – Это все, на что я гожусь?
Лахлан тихо выругался, но не потому, что ему стало стыдно, – хотя, надо признаться, ее слова действительно его задели, – а из-за того, что ему вдруг открылось. Сразу все встало на свои места. Вот откуда эта настороженность. Вот почему она, чувствуя его страсть, сжималась как от боли.
Кровь Христова, что сделал с ней Бьюкен? Будь этот негодяй сейчас здесь…
Лахлан сжал кулаки.
– Да что такое он с вами сотворил?
Она жестко рассмеялась."
"– Хотите знать непристойные подробности? – Взгляд ее был испытующим, потом тяжелые веки опустились, лицо изменилось – словно она надела маску развратницы, – голос стал тягучим, хрипловатым. – Вы хотите знать, как именно он учил меня доставлять ему удовольствие? – Ее взгляд, скользнув вниз по его телу, задержался на напряженной выпуклости между ног, которой не в добрый час вздумалось отозваться.
Язык с кошачьей расчетливостью облизнул нижнюю губу. Она склонилась к нему, глядя снизу вверх из-под длинных ресниц. – Может, я лучше покажу? И вы сами оцените мои таланты…
– Прекратите! – Лахлан схватил Беллу за плечи и хорошенько встряхнул, недоумевая: почему она так себя ведет? – а на себя злясь: почему ему не все равно? – Я имел в виду вовсе не это!
Маска спала с ее лица.
