– Знаете, я начинаю сомневаться в вашей грозной репутации: думала, вы ничего не боитесь.
– Я тоже так думал, – вполголоса признался Лахлан.
Он бы предпочел сразиться с целой армией англичан – голыми руками и обнаженный, – нежели сейчас раскрывать душу.
Как он мог найти слова, чтобы объяснить, что у него на сердце?
– Вы были правы. Я боролся с чувствами. Боролся с вами. Я сделал все, чтобы вы меня возненавидели, и преуспел, но сразу понял, какой же я дурак. – Лахлан дернул себя за волосы – так трудно было найти способ объяснить необъяснимое.
– Мне следовало вас оттолкнуть, но я оказался слишком слаб! И тогда все совсем запуталось. Я пытался убедить себя, что испытываю к вам только плотскую страсть, а заодно убедил в этом и вас."
"– Лахлан, вы были не одиноки. Я бы никогда не сделала ничего подобного. – Даже в темноте было видно, как вспыхнули щеки Беллы. – Было жестокой ошибкой воздействовать на вас таким образом. Я не оставила вам выбора, хотела поставить вас в безвыходное положение. Но я не понимаю! Если вы меня любите, почему отказались помочь?
Лахлан понял, что должен наконец рассказать ей все.
– Если вы помните, у меня долги. Деньги мне нужны, чтобы передать семьям погибших из-за меня воинов.
Белла удивленно уставилась на него.
– И сколько же?
Он неуверенно пожал плечами.
– Трудно сказать: семьи большие.
– Боже! Так вы уже десять лет поддерживаете их?
Лахлан скрипнул зубами: он всегда будет в неотплатном долгу перед ними.
– Это самое малое, что я для них могу сделать.
– Почему вы мне не сказали? Почему позволили думать, что вы пренебрегли священным долгом и предали свой клан? Почему терпели мои обвинения?
– Потому что не хотел, чтобы вы смотрели на меня такими глазами, как сейчас. Я не святой, черт возьми, а просто плачу по счетам.
Белла, осознав значение сказанного, воскликнула:
– Боже, Лахлан! Простите. Клянусь, я сделаю так, что вы получите свои деньги. Если Роберт не захочет… заплатить могу и я.
– Это мой долг, Белла, мне не нужны ваши деньги.
Я найду способ.
– Но…
Лахлан не позволил ей продолжать, приложив палец к ее губам.
– Нет.
– Вы всегда такой упрямый? – обиженно поинтересовалась Белла.
Он вскинул бровь.
– А вы?
Их глаза встретились, и хмурая гримаса на ее лице сменилась усмешкой.
– Не будь мы оба упрямцами, нам было бы легче общаться.
– Да, но мне нравится ваше упрямство.
Озарившая ее лицо счастливая улыбка согрела и его сердце.
– Неужели?
Лахлан кивнул и крепче ее обнял.
