Потом, когда до нее дошел смысл его слов, спросила:
– Н-никогд-да?
Она выглядела такой ошеломленной, что он не смог удержаться от грустной улыбки и покачал головой.
– Нет, если вы не хотите. – Он прижал ее к груди, пытаясь найти слова, которые бы ее убедили. Если бы она позволила, он убеждал бы ее до конца своих дней. – Знаю, что я скотина. Знаю, что оскорбил вас, но вообще-то я…
Черт! За всю жизнь он никому и никогда не говорил этих слов, и они давались ему нелегко. Сердце отчаянно стучало, но Лахлан заставил себя продолжать.
Теперь пути назад не было. Пусть смеется ему в лицо, пусть раздавит его сердце под своим каблучком, если захочет: он этого вполне заслуживает, – но он по крайней мере скажет ей, что чувствует. Набрав в грудь побольше воздуха, Лахлан выпалил:
– Я вас люблю.
Белла издала судорожный вздох, а потом замерла в его объятиях и просто молча смотрела на него. Ему стало даже неловко от этого пристального взгляда. Сердце бухало в груди как молот, жестоко и неумолимо, но как раз в то мгновение, когда он понял, что не выдержит больше ни минуты ожидания, Белла нерешительно уточнила:
– Вы меня любите?
Но разве это ее вина, что она вложила в это слово и настороженность, и недоверие? Он сам до конца не свыкся с этой мыслью.
Черт, да что он знает о любви?
Лахлан, конечно, не ожидал, что она подпрыгнет в его объятиях от счастья и признается в любви до гроба – если он ее и привлекал, то все испортил, как пить дать, – но откуда такая осторожность? Нет, конечно, есть основания: он ее оскорбил, вот она и боится, что это повторится.
– Я знаю, что вел себя не как влюбленный.
– Действительно, – слишком охотно согласилась Белла. – Почему я должна вам верить?
Ему следовало предвидеть, что объяснение с Беллой будет не из легких, но раз попал в яму, нужно выбираться.
– Я никогда еще не был так несчастен.
Белла скривилась.
– Вы полагаете, что это должно меня убедить? Вам придется постараться.
Лахлан понятия не имел, что и как следует говорить в таких ситуациях.
– Я никогда в жизни не испытывал ничего подобного ни к кому! Вы сводите меня с ума. Мне даже захотелось стать лучше.
Легкая улыбка заиграла на губах Беллы.
– Очень мило.
Он едва не поперхнулся.
– Мило? Не дай бог никому такое услышать!
– Это все? – уточнила Белла.
– Мне нелегко, знаете ли! – посмотрел он на нее с отчаянием. – Могли бы проявить хоть немного милосердия!
– Милосердие? Не знала, что вам известно это слово. – Белла покачала головой.
