– Гордость и упрямство делают вас сильной, помогают выжить в нашем непростом мире. Простите, что не смог вас тогда защитить!
– Вы сделали все, что было в ваших силах. Безгрешных людей не бывает, и вы не исключение. Нас предали; что тут поделаешь?
Лахлан принялся было спорить, но на сей раз Белла приложила палец к его губам.
– Никому другому не доверила бы я свою жизнь, кроме вас, никому. И мне тоже нравится ваш характер, и мне не надо другого.
Он забавно вскинул бровь, и Белла прикусила губу, сдерживая смех.
– Ну и хорошо: за исключением манеры грубо выражаться.
Он поморщился, припоминая кое-какие из своих выражений.
– Прошу прощения, просто я был очень зол…
– Я догадалась.
– И до сих пор мне стыдно.
Белла кивнула и серьезно подтвердила:
– Да, и больно.
Он привлек ее к себе и коснулся губами шелковистых волос.
– Я скотина.
– Это я уже уяснила, – с улыбкой сказала Белла.
Лахлан, посерьезнев, коснулся ее подбородка и, глядя в глаза, спросил:
– Так я убедил вас?
В его голосе было столько надежды, он так хотел поскорее объясниться, что Белла могла бы рассмеяться, если бы дело не было столь важным.
Неужели правда, что он ее любит? Ей отчаянно хотелось ему верить, да все сомнения тут же исчезли, стоило взглянуть ему в лицо. Впервые Лахлан показался ей неуверенным и беззащитным: никогда Белла не думала, что увидит его таким, – но годы страданий изменили ее, сделали осторожной.
Может ли она позволить себе любить Лахлана? Готова ли доверить свое сердце?
Глядя ему в глаза, Белла почувствовала стеснение в груди.
Что за странные вопросы! Как будто она может приказать сердцу. Любовь приходит, не спрашивая, хотим мы этого или нет.
Конечно, она его любит. В этом мужчине, внешне таком суровом и бесчувственном, обнаруживались неожиданные глубины и противоречия. Он мог накричать на нее, а в следующую минуту укутать своим пледом; он покинул свой клан, но при этом свято чтил свой долг; наемный воин, он продавал свой меч тому, кто больше заплатит, чтобы позаботиться о вдовах и сиротах своего клана; потрясающий самец, он десять лет наказывал себя воздержанием; он, заявлявший, что дружба для него ничего не значит, бросился в горящий колодец, чтобы спасти сослуживца от верной гибели; он, пожертвовавший всем, ради чего воевал, чтобы помочь ей.
Белла полюбила его уже давно: просто думала, что защищает себя, не желая признавать правды.
В ее душе бурлила радость, но, все же скрывая сияющую улыбку, она ответила:
– Боюсь, пока нет.
