– По-твоему, это позитивная оценка разумной особи? Вспомни историю, сколько в ней было человеческой мерзости! Я теперь интеллектуальная сущность высшего порядка! Повелитель Вселенной, если хочешь! И мне плевать на мнение человека с интеллектом муравья!"
"– Отпусти!
– Как же ты мне надоел! Прощай, Ломакин, и все, кто с тобой! Больше не увидимся!
К веретену вселенолёта прянул столб сизого «дыма», сплетенный из мириад струй и молний: таким увидел Иван разряд «тёмноэнергетического» излучателя.
Инстинктивно отбил выпад «щитом» такого же «дыма».
Короткая дурнота погасила человеческое сознание, но другая половина мыслесферы, принадлежащая Вестнику, выдержала сотрясение пространства, и общий контроль ситуации Иван не потерял.
Вселенолёт всё-таки отнесло от «раковины мурекса», примерно на сотню километров, но ни одна из его систем не была повреждена, и он вернулся к месту поединка за долю секунды, обойдя угрюмую гору-гребёнку нимфианского монстра.
– Отпусти!
– Доннерветер! Ты ещё жив?!
Новый «туманный луч» ударил по вселенолёту, отбрасывая его на этот раз вдвое дальше.
Но и этот выпад не повредил корпус веретена, через мгновение вернувшегося обратно, как боксёр, получивший удар в корпус, но не потерявший сознания и начавший ответную атаку.
Иван не стал пользоваться таким же оружием, какое использовал Курт, хотя толкиновский Вестник имел нечто подобное в своём защитном арсенале. В тело вселенолёта были встроены и другие виды оружия, в том числе гравитационные генераторы, и Иван на выпад Курта-нимфианина ответил «дубиной» гравитационного разряда, не способного пробить корпус «мурекса», но действующего не хуже дубины реальной, только намного более внушительных размеров.
На этот раз отнесло в сторону «раковину мурекса».
– Дер тойфель! – озадаченно отреагировал Курт. – Ну, держись!
Иван, реакция которого в этот момент не уступала, наверно, реакции компьютера, успел послать ментальный импульс Елизавете и Вересову, не понимавшим, что происходит.
«Лиза, Даль Данилович – в «голем»! Быстро! Запакуйтесь!»
«Мурекс» нанёс мощный гравитационный удар.
Волна тяжести, хотя и значительно ослабленная расстоянием и силовой защитой вселенолёта, отозвалась в голове и во всём теле Ивана волной сплющивания.
Иван-человек едва не заорал от мышечной боли, в глазах померк свет, сердце остановилось на несколько мгновений.
