После покорения Казани Иоанном Грозным присмирели татары, поутихли, однако же память о владычестве и силе Казанского ханства и о многочисленных русских рабах ещё была сильна.
В этот приезд после уже обычного стука в дверь Ахмед вошёл спиной вперёд и пропустил в комнату знатного мурзу. Это определялось с первого взгляда – богатая одежда, надменное лицо, презрительный взгляд раскосых глаз. Не знаю, на какой приём рассчитывал мурза, но вставать и кланяться я не собирался.
Ахмед услужливо пододвинул мурзе стул и вышел.
Гость молча смотрел на меня, видимо оценивая.
– Я мурза татарский Камчи-нойон. Послан визирем. Сможешь помочь?
– Ты не сказал суть дела, мурза.
Разговор шёл на татарском – видимо, Ахмед предупредил о моём неплохом знании языка Камчи-нойона.
– Откуда ты знаешь мой язык, урус? В плену был?
– Довелось, – нехотя признал я.
Татарин бросил взгляд на моё левое ухо.
– Не вижу отметины от серьги раба.
– И не увидишь. Я был лекарем у достойного человека и лечил самого визиря, получив в благодарность перстень и свободу.
– Когда же это было?
– Очень давно, мурза, когда тебя ещё не было на свете.
– Сколько же тебе лет?
– Сколько дашь, все мои.
– Дерзишь? – вспылил мурза.
– Не забывайся! Я у себя дома, а ты в гостях у меня. Могу и обидеться.
– Прости, – отступился мурза. – Погорячился.
– Давай ближе к делу, меня люди ждут.
– А, подождут, – брезгливо махнул рукой мурза.
– Мне решать, – не удержался я.
– Так вот, – взяв себя в руки, продолжил мурза, – заболел визирь. Не знаю чем, только сходить на двор по малой нужде не может.
Прислал меня, чтобы уговорить тебя ехать в Казань.
– Ни за что!
Мурза забеспокоился. Видимо, ему был дан строгий наказ – без лекаря не возвращаться. А зная крутой нрав их ханов, визирей и прочего властного люда, я не сомневался, что в случае невыполнения наказа мурза мог запросто лишиться головы.
– Мы хорошо заплатим!
– Хорошо – это сколько?
– Десять золотых.
– Дёшево визирь ценит мою и свою жизни.
– Пятьдесят! – сразу накинул мурза.
– Деньги они, может быть, и заплатят, только кто даст мне гарантию, что я с деньгами и живой вернусь назад?
– Я слово даю.
– Слово, данное правоверным неверному, недорого стоит.
Мурза задумался. Я решил прервать мысли посланника визиря.
– Пятьсот монет золотом, и ты сам останешься заложником.
– Пятьсот – это много!
– Жизнь и здоровье визиря стоят дороже. К тому же я уверен, что местные лекари уже пытались лечить визиря. Теперь у него просто нет другого выхода.
