Но ты напал первым, взял в плен моего гостя, убил его людей.
– Я воин и воюю с мужчинами.
– Э, хитришь, Саид. У моего гостя даже оружия не было.
– Верни моих людей и верблюдов.
– Только в обмен на пленного, ковёр и шатёр!
– Вах, какой ты жадный!
– Ты ошибаешься, я щедрый. Муллу, аксакала и верблюдов меняю на одного пленника. А шатёр и ковёр вернёшь за своего воина, что у нас в плену.
Саид заскрипел зубами и хлестанул плёткой по мягкому ичигу с загнутым носком.
– Твоя взяла, урус. Делаем обмен.
– Вези пленного.
Мирза махнул рукой, бунчук у сопровождавшего его воина качнулся три раза из стороны в сторону.
От группы ногайцев отделилось трое верховых. Подъехав к крепости, они соскочили и поклонились мирзе. Один из них стащил переброшенного через круп лошади связанного боярина с мешком на голове.
– Вот твой человек, урус. Я своё обещание выполнил.
– А где шатёр и ковёр?
– Ай, шайтан! Они в кочевье!
– Тогда мы отпускаем муллу и аксакала, да верблюдов возвращаем, а вот воина твоего пока придержим.
– Якши.
За ним приедут завтра.
– Считай – договорились.
Через распахнутые ворота начали выезжать ослики с повозками, потом погнали верблюдов.
Я же бросился к боярину.
– Жив, Иван?
– В ногу стрелой задело.
– Это мы сейчас, мигом посмотрим.
– Что же ты меня бросил одного? – насупился Иван.
Я не успел ответить, как вмешался стоявший недалеко атаман, слышавший наш разговор.
– Окстись, боярин, как бы он тебя вытащил? Сам видел – все твои стрельцы полегли. Ты ему благодарен должен быть, он пленного из ногайцев взял да убедил казаков набег на кочевье сделать, заложников взять – вместе с живностью, да на тебя и обменять.
Иначе в земляной яме у мирзы сидел бы, выкупа дожидаючись.
Боярин выслушал внимательно, однако же на его лице так и осталось обиженное выражение.
На постоялом дворе я обработал боярину рану и перевязал ногу.
На следующий день ногайцы привезли тюк – с шатром и ковром, в обмен на пленного. Я кинулся к скарбу – слава богу, и мою сумку вернули. Расставаться с инструментами и лекарствами мне бы не хотелось.
Теперь, похоже, надо убираться домой. Псориаз у боярина зажил, кожа очистилась, а вот раны затягиваются здесь плохо, гноятся. Хоть и присыпал я боярину рану толчёным сухим мхом из своих запасов, а всё равно душа неспокойна.
Жизнь крепости входила в привычное русло. Я прошёл по городку. Казаки несли службу на стенах, атаман снаряжал смену возвращающимся дозорам, на широкой улице меж хатами бегали мальчишки, им вослед гоготали гуси.
