И только перед одной хатой толпились люди, среди них – и слуги боярина. Я подошёл ближе. Здесь готовили в последний путь погибшего при набеге казака и стрельцов. Они лежали в деревянных гробах, в своей воинской одежде, священник читал псалтырь. В соседней хате женщины готовили кушанья для поминального стола. Я склонил голову и перекрестился.
Ближе к полудню казаки хоронили погибших на кладбище за станицей. После похорон мы вернулись в станицу – справить помин.
А через день и кораблик пришёл, как по заказу. Тот, что нас сюда привозил.
Боярин слуг своих, что отказались со мной ногайца в плен брать, немилосердно выпорол. И откуда только узнал? Я ему не говорил о сём позорном поведении его слуг.
Мы погрузились на корабль и пошли по морю до Астрахани. Здесь пришлось немного подождать: боярин, напуганный нападением ногайцев, не захотел искушать судьбу и вытребовал у астраханского наместника десяток стрельцов – для охраны.
Дальше мы плыли вверх по Волге, когда был попутный ветер, поэтому путешествие наше затянулось.
Пока плыли, рана на ноге зажила, и боярин совсем перестал прихрамывать. Со слугами своими сошёл он в Москве на пристань ровно, походка важная, лицо загорелое. Как вроде из отпуска вернулся, из той же Антальи.
Бросил мне на прощание пренебрежительно:
– Денег не даю. Я через тебя ранен был да животом в плену рисковал, скажи спасибо, что в кандалы не заковал.
Я ухмыльнулся:
– Спасибо, боярин."
"Слуги его заулыбались злорадно – видно, не забыли, как за трусость свою выпороты были.
Да и чёрт с тобой, боярин, невелика потеря, переживу как-нибудь.
Я направился на постоялый двор к Никифору.
С почтением встретил меня хозяин, узнал.
– С возвращением тебя, гость дорогой. Конь твой застоялся уже.
– Сейчас разомнётся.
Я расплатился с хозяином. Денег-то давал на месяц авансом, а получилось – больше отсутствовал.
Слуга вывел уже осёдланного Орлика. Я перебросил через круп коня перемётную суму, похлопал его по морде, дал сухарь.
– Ну что, Орлик, застоялся? Поехали домой. Дома куда как лучше, чем в Москве.
Ехал не очень-то и торопясь: где рысью, а где – и шагом. Денег едва хватило на постоялые дворы да на еду мне и овёс – Орлику.
Въехав во Владимир, я вздохнул счастливо. Вот и приехал! Где бы ни странствовал, как бы в чужих краях интересно не было, а дома лучше.
Куда направиться? К себе, в новый дом, или сразу к наместнику? Ведь с его подачи я в Москву поехал, к Ивану Короткову, дьяку Поместного приказа. Поеду-ка я к наместнику, доложусь.
